Чтение онлайн

Старец нахмурился и сделал продолжительную паузу. Он посмотрел через прозрачную стену в сторону зелёных насаждений: там, возле искусственного во­допада, на зелёной траве резвилось стадо ланей.

– Кто желает оставить свою деятельность и отправиться в Гельсифанские сады, чтобы вкусить прелести рая?

Наступила тишина, было слышно, как откуда-то сверху поступает озонирован­ный воздух, насыщенный пряными запахами лета. Все знали, что «отправиться в рай» значит стать ягнёнком в саду, где вечное лето, нет хищников и в обилии растёт сочная зелёная трава. При этом сохраняется способность мыслить, и твой ум занят созерцанием природы, ландшафты которой всё время меняются - неиз­менными остаются тёплые лучи искусственного солнца, разнообразие раститель­ного мира.

Творцу всё под силу, и теперь все присутствующие поняли - грядут великие перемены. Никто из

них не поднял руки. Лишь одна Тоска попыталась припод­нять вверх ладонь, но Грусть резко прервала её попытку. Какой рай может срав­ниться с командировками на Землю, с собственной ролью в этом могучем потоке жизни, который устремился в Космос? Пронзительные глаза председательствую­щего прошлись ещё раз по собравшимся, и он спокойно продолжал:

– Я так и предполагал. Никто не хочет стать ягнёнком! Лучше быть Ленью, Глупостью, Никчёмностью, но существовать в реальном ряду необходимого. На­званные персонажи нужны мне, чтобы всякая нормальная человеческая особь обозревала все свои возможности снизу доверху. Подстёгивает не только пример успеха, но и страх оказаться на дне! Если эта троица справится со своей задачей в должной мере, то будет вознаграждена и уйдёт на заслуженный отдых. Сражаться с человеком за человека можно только соблюдая меру вашего присутствия, мной установленную. Сегодня вы все получите электронные носители, где будут опре­делены границы каждого. Агрессия! Будьте добры слушать меня, иначе я отведу Вам роль овечки в названных мной садах. Клонировать новый экземпляр с Вашим именем мне придётся, если Вы не осознаете важность момента. На Вас возлага­лась задача будить человека от Лени, Апатии, Вы же попытались разрушить всё созданное мной! Достаточно было одной мировой войны на Земле, чтобы чело­вечество поняло тупиковый путь этого способа раздела мира. Но, по-моему, Вы вошли во вкус. Вероятно, Вам безумно понравились немецкие сосиски с пивом, и Вы решили накормить ими весь мир, провозгласив себя в качестве девиза, пока я был очень занят.

– Простите, мессир!
– пропищала несвойственным ей голосом Агрессия.
– Но Ум и Честь, Воля и Совесть стали строить новое, сильное Германское государ­ство в Европе. Причём руководил всем Ум, он сказал: «С одними женщинами ничего толкового не построишь!», поэтому позвал к себе в помощники ваших адептов: Национализм и Шовинизм. Я - всего лишь сухая спичка, которой оста­валось чиркнуть.

Великий Творец поднял правую руку с жезлом:

– Я собрал вас не для дискуссий! Отныне я не передаю никому своих пол­номочий и буду сам анализировать ситуацию. Каждый из вас будет лично мне отвечать за свой объём работы. И никакой междоусобицы и стремления занять первые места в нашем предприятии. Исходя из результатов моего анализа, будет пополняться стадо в Гельсифанском саду и, взамен убывшим, излишне деятель­ным или пассивным, будут клонироваться новые создатели Космического разума. Ищите золотую середину, что зовётся мерой всего сущего. Если вам не удаётся это - отправляйтесь в стадо, которое не знает ни времени, ни печали. Там много тепла, света, много сочной зелёной травы. и вечная счастливая жизнь! Я знаю, вы выберете другое. Вы, как древние римляне, выберете арену битвы, но отныне каждый ваш жест будет положен в копилку собственной судьбы...

Теперь я спрашиваю вас: вы не забыли, какой сейчас год от рождества Хри­стова на планете Земля? Одна тысяча девятьсот сорок шестой! В Нюрберге идёт процесс, там люди разгребают пожарище, к которому мы с вами имеем прямое отношение. С этого года в сообществе людей произойдут глобальные изменения, и я, чувствуя свою вину в том испытании, которому подверг человечество с ва­шей помощью, обязуюсь дать людям нового героя: этот человек не связан пута­ми веры, обязательством перед богом или государством. Он будет любить своих близких, свою семью, Родину и будет уважать эти же чувства в других, как в со­племенниках, так и иноземцах. Его харизма позволит вести ему активный образ жизни, проникать в святая святых тайн мироздания. Это будет прообраз, близкий к сверхчеловеку, человеку с космическим сознанием. Я ответственен за распро­странение такого человека на Земле и за преобладание этого типа в недалёком будущем. От вас требуется вложить все ваши силы в поддержку и распростране­ние такого человеческого образа на Земле. Учётом и анализом количественного распространения этой особи, качественными изменениями психики нового героя будут заниматься мои агенты, в обязанность которых будет входить и присмотр за вами. Не пытайтесь распознать моих посланников! Это будет вам не по силам. А

теперь я готов выслушать здесь каждого, кто может достойно одарить моего но­вого человека, вести его по жизни среди людей, искалеченных вашими амбиция­ми, вашим соревнованием за первенство. Чтобы вы ни преподнесли моему герою, помните: самое главное - мера всего сущего! Квоты на «дозы» вашего присут­ствия буду определять я, и горе тому, кто захочет «пересолить» моё кушанье!

Старик замолчал, в зале повисла тишина, в которой было слышно только пение птиц. Творец не торопил своих подопечных, он понимал, что им нужна пауза.

Первым поднялся Ум. Все знали, что Правитель признаёт его первенство сре­ди присутствующих, и поэтому ждали, что он скажет.

– Я подарю ему особое зрение, способное видеть во многих вещах то, что большинство не видит. Желание постигать тайны жизни появится в нём с моло­дости, и до самой старости его не покинет жажда знаний, - сказал Ум и покло­нился Старцу.

– Неплохо!
– откликнулся председатель и взялся пальцами за свою короткую белую бороду.
– Но всё это было. И мой герой вновь умрёт одиночкой в безвест­ности, как, например, Ван Гог или Вавилов?

– Нет, Великий! За ним пойдут люди, и он при жизни увидит результаты свое­го труда, для многих и многих он станет примером.

– Это уже лучше!

Красота женщины, которая вышла из-за стола, превосходила всё мыслимое. Присутствующие могли любоваться её телом под прозрачными одеждами, от фи­гуры исходил еле заметный свет, делающий контуры изменчивыми. Эти несколь­ко шагов она сделала с неповторимой грацией, держа левую руку у прекрасных грудей, правую, опустив вниз, она отставила в сторону. Любовь говорила мягким грудным голосом, каким воркуют в ясную погоду горлицы:

– Я наделю его возможностью понимать прекрасное и наслаждаться им. Он всю жизнь будет идти за мной, искать меня в своих снах и реальности.

– Надеюсь, он не заблудится в твоих лабиринтах?

Любовь покраснела и поспешила ответить:

– Нет, Великий, я постараюсь выдержать меру. Кроме того, на его пути я буду оставлять тайные знаки, которые для него станут явными не сразу. Пусть душа его трудится, распознавая их!

– Совсем хорошо! Но мне хотелось бы обойтись без наводящих вопросов. Ведь я обрисовал вам мои требования с достаточной ясностью.

Чувственность не хотела уступать своей вечной сопернице и подруге и под­нялась следом за ней. Её наряд был ещё откровеннее, открытые груди на этом собрании могла себе позволить только она. А уж что она могла себе позволить на Земле - об этом не переставала шептаться женская часть собрания. Последний её фокус: она оставила на голубой планете точную свою копию - Анжелину Джоли, ставшую кинозвездой с самыми соблазнительными губами и бюстом. В бездон­ных глазах этой фурии утонул не один земной смертный, и Чувственность весьма забавляла возможность властвовать над мужчинами. Её голос был не так мелоди­чен, как у подруги, но его звуки несли в себе нескрываемое волнение:

– Я подарю ему тайну прикосновения. Эта тайна будет наполнять его востор­гом и сделает его жизнь полной, яркой. И никаких обязательств и зависимости!
– говорившая бросила многозначительный взгляд в сторону Любви.
– Только тайна. Но власть над этой тайной принесёт ему свободу! Она освободит героя от тяжести и смуты дня, сделает его поступки уверенными, жесты лёгкими, а душу - успоко­енной. Я дам ему силу начинать новый день с надеждой.

– Всегда удивлялся, каким это образом наша ветреница оказывается ближе к мыслям создателя, чем высокопарный Ум или недоступная Любовь? Наверное, при её сотворении я где-то перебрал, беспокоясь о продолжении рода человече­ского. Моё решение: пусть нового человека, как и его предшественников, в на­чале жизни ведёт Любовь, обличие которой настолько важно для него, сколько и неясно. Затем на помощь ему придёт Рассудок, он выведет его из любовного лабиринта, приведёт к Уму, который поможет ему овладеть своей Страстью.

– Ваше Величество!
– со своего места решился поправить председателя Ум.
– Страсть теперь зовут Чувственностью, Вы сами разрешили ей носить это новое имя.

– Знаете, почему мне с вами трудно? Потому что вы везде стремитесь к фор­ме, а не к сущности. Название - не суть предмета, глубина сокрыта от наших глаз, - весьма туманно ответил Творец, пытаясь замаскировать свою забывчи­вость.
– Итак, отныне повелеваю: Гнев, Ненависть, Агрессия, Тоска, Грусть, Лег­комыслие, Никчёмность, Лень и многие, кто не делают главной погоды в деле, но способны разрушать уже построенное, находятся под моим личным контролем.