Unknown
Шрифт:
лился Федотов, который слушал рассказ с раскрытым ртом и таким
интересом, что не замечал уже ничего вокруг, кроме Монзикова.
– Малой! Во! – вспомнил, наконец, Монзиков.
– А-а-а! – тихо, почти хором подхватили собравшиеся.
– Я решил его проучить. Думаю, сяду сам за руль, а его посажу
сзади. Отъеду подальше от родных мест, найду какой-нибудь КА-
МАЗ или Татру, которая шурует в Ижевск, паренька отпущу. Ему,
конечно, я этого ничего не сказал, а
рыпаться.
– Голова! Во дает, а!? – Мансуров глядел на Монзикова с не-
скрываемым восторгом и легкой белой завистью.
– С пацаном на мопеде мы проехали почти до Тырмы. Когда
кончился бензин на его пукалке, я остановился, паренька отпустил, а сам поймал трактор Кировец, на котором проехал километров 40-50. Это был самый, пожалуй, трудный день, т.к. машин было мало и
все они шли куда угодно, но только не на Ижевск. И вот, около по-
луночи, меня, вдруг, осенило, что ведь я могу на палке доехать до
Ижевска с пересадками. Главное, чтобы попутки следовали в нуж-
ном мне направлении. И только я об этом подумал, как навстречу
54
мне летит здоровенный трейлер. Да не один, а целых два. Я оста-
навливаю, а оттуда вылезают …? Ну, кто бы вы думали, а?
– Тот водила, у которого ты слямзил восьмеру? – высказал
предположение отличник и гордость взвода Румянцев.
– Сам ты водила! Корейцы. Они везли бананы в Усть-Кут, на
БАМ. Меня взяли с радостью, но сказали, что я поеду не в кабине, а
если будет рэкет или ГАИ, то я должен буду им помогать. Я согла-
сился. Но гаишники меня достали. Останавливали на каждом посту.
Я все время вылезал из рефрижератора и разводил корейцев с га-
ишниками. Когда всю ночь я пробегал туда-сюда, то утром я был
как выжатый лимон. Одно было приятно, что бананов я мог со-
жрать столько, сколько вам и не снилось! – Монзиков, вспоминая
те времена, ненадолго прикрыл глаза.
– Ну, и сколько же ты съел бананов? – с неподдельным инте-
ресом спросил Федоров.
– Сколько съел, сколько съел? – передразнил Монзиков. – Все,
что съел – все и вышло. Понос был от этих бананов такой, что вам
и не снилось. Спасибо гаишникам, которые останавливали фуры
через каждые 30-40 минут. Как только машина останавливалась, так я бежал испражняться, затем к гаишникам, а потом опять в
рефрижератор, жрать бананы.
– Дак зачем же ты их жрал, если тебя от них несло? – с недо-
умением спросил все тот же Румянцев.
– Так ведь халява же, ха-ля-ва! Понимаешь? – Монзиков под-
нял вверх указательный палец и отчаянно им погрозил.
– Действительно, чего
и в Африке халява! – и мужики начали, было развивать эту тему, но
Румянцев и тут вмешался в разговор и Монзиков продолжил рас-
сказ.
– За неполных четыре дня пути я сожрал три коробки бананов,
ящик апельсинов, пять здоровых арбузов и несколько комплексных
обедов в придорожных столовых. Причем, мужики, все это я жрал
на халяву! – Монзиков не без гордости медленно, с достоинством
окинул взором глотавших слюну гаишников. Затем он не спеша, за-
курил, и только после того, как в полной тишине выкурил половину
папиросы, стал продолжать свой рассказ.
В тоже время раздался сильный звонок. Пора было выходить
на плац для построения в физкультурной форме. Гаишники, словно
дети, бросились к выходу из столовой с визгом и улюлюканьем.
55
Каждый пытался выбежать первым, чтобы пораньше оказаться в
раздевалке и одним из первых среди опоздавших явиться на физ-
культуру. В результате образовалась куча-мала. Минут пять, а мо-
жет и больше, гаишники, маленькие, толстенькие, обычно ленивые
и сонные, пытались протиснуться в открытую дверь. Летели пуго-
вицы и погоны, раздавались стоны и крики, кто-то кому-то угро-
жал. Когда же силы стали кончаться, и возня поутихла, первым из
двери выскочил Звягинцев в разорванном кителе, с расстегнутой
ширинкой, без фуражки, с мятой общей тетрадью в исцарапанной
руке. Монзиков выскочил то ли четвертым, то ли пятым. Вид у него
был еще ужаснее. Одно только лицо, или, точнее сказать – морда
лица – была настолько помята, что могло сложиться впечатление, что сначала Монзиков пробежал дважды без остановки марафон-
скую дистанцию, причем оба раза – в армейском противогазе. За-
тем он был часов шесть-семь в русской бане. Одновременно им бы-
ло выпито несколько литров водки, без какой бы то ни было закус-
ки….
Усы, пшеничные и редкие, торчали как редкая щетина на зуб-
ной щетке, использовавшейся для чего угодно, но только не по на-
значению. Волосы на голове стояли как у панка. Левая щека непре-
рывно дергалась, из носа торчала большая зеленая козявка. Рот был
широко открыт, а дыхание было как у паровоза.
Через 10 минут весь взвод, дружно опоздавший на физкульту-
ру – из-за Монзикова, - стоял на плацу в таком виде, как будто за-
нятие уже закончилось и все ждали команды "Разойдись!".
Юсупов, преподаватель физкультуры, пребывал в прекрасном