Улей Хелльстрома
Шрифт:
– Это специальный фасолево-тресковый рейс, - произнесла Кловис.– Нам на обед дадут фасоль и икру из трески. Ты все еще чувствуешь себя подавленным?
– Милая, забудь то, что я говорил тебе прошлой ночью. Я тогда чувствовал себя хуже некуда.
– Сказать по правде, у меня было такое же настроение. Вероятно, из-за фазы луны.
– Я все еще не могу понять причину, почему меня назначили вторым номером, а как насчет тебя?
– Я тоже.– И почти сразу же добавила: - Остальные уже в возрасте.
– Это
– Должна ведь когда-нибудь молодость проявить себя, - прошептала Кловис, наклонившись к нему.– Не думай об этом, дорогой. Старый козел позади меня пытается нас подслушать.
Джанверт понимал, что не стоит сразу же оглядываться назад, но вскоре выпрямился и осмотрел салон самолета. Уже зажгли свет - снаружи стало темно, и пятна черноты с редкими звездами зияли из каждого иллюминатора. Седой старик позади Кловис включил лампочку над собой и читал "Таймс", потягивая виски со льдом. Он посмотрел было на Джанверта, но тут же вернулся к своему журналу и напитку. Джанверт не мог припомнить, чтобы ему приходилось раньше видеть старика, но кто знает. Его могли послать в качестве наблюдателя за ними.
Раздраженный Джанверт тяжело опустился в свое кресло и нагнулся к Кловис:
– Милая, нам нужно завязывать с этой работой. Тянуть дальше нельзя. Должна же быть какая-нибудь безопасная страна? Место, где Агентство до нас не доберется.
– За океаном?
– Ты же знаешь, что это не выход - просто там говорят на другом языке. Нет - нам нужна небольшая приятная страна, где мы могли бы затеряться раз и навсегда среди населения. Должна же она существовать на этой вонючей планете.
– Ты думаешь о ДТ и Тимьене.
– Я думаю о тебе и себе.
– Он снова подслушивает, - прошептала Кловис.
Джанверт сложил руки и вновь погрузился в угрюмое молчание. Похоже, полет будет паршивым до самого Портленда. Джанверт смирился с этим.
Позже Ник Майерли, проходя мимо, склонился над ними и поинтересовался:
– Ну, ребятки, все о'кей?
Джанверт только что-то буркнул в ответ.
Улей. Внутренний меморандум по "Проекту 40".
"Тепловая проблема остается критической. Наша последняя
модель расплавилась, прежде чем заработала на полную
мощность. Однако вторичный резонанс удалось измерить, и он
оказался близок к ожидаемым величинам. Если предложенная
новая система охлаждения окажется жизнедеятельной, мы
проведем первое испытание в полном объеме в течение
месяца. Эти испытания, конечно, дадут результаты, которые
будут замечены во Внешнем Мире. Как минимум, следует
ожидать появления нового острова в Тихом океане где-то в
районе Японских островов".
Перуджи едва успел на последний самолет из Далласа, и вошел в салон лайнера в крайнем раздражении, подумав о предстоящем совещании с участием Мерривейла. Однако Шеф настаивал
Когда Перуджи вошел в офис, Мерривейл посмотрел на него, не меняя выражения лица. В глазах Мерривейла застыл истерзанный, испуганный взгляд, и Перуджи подумал: "Он знает, что его выбрали мальчиком для битья".
Перуджи уселся напротив Мерривейла в одно из кожаных кресел и указал на папку, лежащую на столе.
– Я вижу, вы просматриваете отчеты. Какие-нибудь упущения заметили?
Очевидно, Мерривейл считал, что такое начало поставит его в невыгодное положение, потому что тут же попытался взять инициативу в свои руки:
– Мои отчеты точно соответствуют обстоятельствам, которым посвящены.
"Напыщенный ублюдок!"
Перуджи отчетливо понимал, что его присутствие раздражает Мерривейла. Так было всегда: Перуджи был крупным мужчиной. Его можно было бы назвать толстяком, если бы он позволил себе набрать вес. Но он обладал мягкой зловещей грацией, всегда раздражавшей Мерривейла.
– Шеф хотел, чтобы я поинтересовался у вас, почему вы вторым номером назначили эту козявку Джанверта, - сказал Перуджи.
– Потому что он давно уже готов к ответственности.
– Ему нельзя доверять.
– Чепуха!
– Почему вы не могли подождать и не позволили мне самому назначить своего собственного заместителя?
– Не видел смысла. Нужно было дать инструкции.
– Итак, вы совершили еще одну ошибку, - заметил Перуджи.
Его голос выражал спокойное высшее знание, и упоминание о Шефе свидетельствовало об этом.
Мерривейл чувствовал, что его шансы занять более высокое положение в Агентстве уменьшались до нуля. Лицо его помрачнело.
– Почему вы лично отправляетесь в Орегон?
– Вынуждают обстоятельства, - ответил Перуджи.
– Какие обстоятельства?
– Исчезновение наших лучших людей.
Мерривейл кивнул.
– Вы хотели обсудить со мной что-то важное. Что именно?
– Несколько вопросов. Прежде всего, ваш меморандум говорит о нашей неуверенности в следующем шаге, который мы делаем в этом деле. Шефу это не очень понравилось.
Мерривейл еще больше побледнел.
– Мы... обстоятельства...
Перуджи прервал его, как будто даже не слышал его слов.
– Во-вторых, нас озадачили инструкции, которые вы дали этим трем агентам. Нам кажется странным, что...
– Я следовал приказам до последней буквы!– Мерривейл ударил рукой по папке.
"История его жизни", - подумал Перуджи. Вслух же произнес:
– Ходят слухи, что Тимьене не нравилось это задание.
Мерривейл втянул носом воздух, стараясь придать себе большую уверенность. Они всегда возражают, а затем говорят об этом за его спиной. Слухи - это несерьезно.