Чтение онлайн

– Они сегодня есть у каждого ребенка. Но террористы не доверяют микрофонам! Думают, что мы валяем дурака.
– Взволнованный посол хлопнул ладонью по столу, и Знаток с беспокойством воззрился на его брелок. Кошмарная ситуация: никого нельзя убедить, что мы ничего не знаем! Если бы все зависело от меня, я давно покончил бы с этой глупой секретностью.

– А от вас это не, зависит?

– Ничуть! Согласно дипломатическим законам, мое решение должна в письменном виде подтвердить наша страна, наша столица. Но я же не знаю, где она! Я пробовал писать до востребования, но никто не

отвечает.
– Он усмехнулся.
– По правде говоря, ваша контрразведка могла бы поучиться у нас абсолютной секретности!

Опечаленный дипломат закончил свою речь, и воцарилась тишина, каковую нарушила серия громоподобных взрывов. Штукатурка посыпалась с потолка. Видимо, враждующие стороны пустили в ход главный калибр.

– Господин посол, - сказал Знаток, - вернемся к текущим делам. Нет ли в вашем посольстве какого-нибудь запасного выхода? Слово джентльмена, я удовольствовался бы кухонной лестницей. Дело в том, что я опаздываю, а выйти с парадного крыльца означало бы навлечь на себя некоторые... гм, неприятности.

– Увы, ничего подобного у нас нет. Но до окончания... гм, недоразумения я предлагаю стать нашим гостем и вам, и вашему молчаливому другу. Он столь робок или ему просто нечего сказать?

– Это мой слуга, - пояснил Джон Мак-Гмм.

– Слуга? Как грустно!
– Посол, поколебавшись, спросил Плексигласа: Простите, вы - человек?

– Да, сэр, - учтиво ответствовал слуга.

– Это меняет дело! Скверно...

– Почему?

– Потому что мы как дипломатическое учреждение, функционирующее с согласия вашего правительства, по-договоренности с ним обязаны исполнять все законы и предписания, касающиеся нашей деятельности. В том числе и предписания насчет политического убежища.

– Ну и что?

– Позволю себе напомнить, что ваш парламент принял билль о запрете слугам-людям эмигрировать. Билль этот касается Европы, других континентов, а согласно последним дополнениям - и космоса. Государство, которое я представляю, если и не находится в Европе, то наверняка на каком-нибудь другом континенте, и уж несомненно - в космическом пространстве, ибо в космосе находится вся наша Земля. В связи с вышеизложенным ваш слуга обязан немедленно покинуть территорию посольства, в противном случае может вспыхнуть международный конфликт.

– Я не согласен!
– крикнул Знаток.

– Мне очень жаль, - развел руками посол.
– Но международное право имеет для нас силу закона.

– Это негуманно! Протестую! Я без него, как без рук!
– растерянный Знаток ухватил слугу за полу ливреи.
– Плекси, сделай же что-нибудь!

– Сэр, это нелегко. Ситуация весьма щекотливая...

– Плекси, ты ведь все можешь! Придумай что-нибудь, чтобы нас не разлучили!

– Как прикажете, сэр, - Плексиглас низко поклонился. Подошел к послу и что-то зашептал ему на ухо, показывая на Знатока, делая загадочные жесты. Дипломат внимательно слушал, переспрашивал шепотом. Наконец кивнул и с видом безразличия сказал:

– Это меняет дело. В таком случае закон не будет нарушен. Вы можете остаться оба, - он с непонятным выражением лица глянул на Знатока и стал внимательно разглядывать свои ногти.
– Я сейчас вызову моего

секретаря, он покажет вам комнату и раздобудет что-нибудь поесть. Думаю, нынешнее неопределенное положение не продлится до бесконечности. А теперь...

Словно подтверждая догадки посла насчет чего-то определенного, в здании раздались топот и крики, сорванная взрывом гранаты дверь рухнула с невероятным треском, и в комнату ворвались террористы - скорее всего, профессионалы, судя по количеству и качеству оружия, которым они были увешаны. Оглядевшись, они вмиг окружили Знатока, сбили его с ног, колотя, толкая, пиная и выказывая к нему неподдельный интерес всяческими иными способами.

– Национальность! Какой национальности?!
– орали они наперебой.

– Тан-ск...
– выдавил Джон Мак-Гмм, случайным образом открыв: когда в твое горло вцепилась дюжина рук, ответ на конкретный вопрос вызывает немалые трудности с артикуляцией.

– Брешешь!
– крикнул верзила, судя по кровожадной физиономии, главарь.
– Тоже мне нашелся! Выдумай чего получше!

Посол тронул его за плечо:

– Оставьте в покое этого беднягу, - сказал он с грустной покорностью судьбе.
– Это не он. Это я.

Террористы тут же набросились на него, приветствуя точно так, как только что Знатока. Знаток же моментально перестал их интересовать. О его дальнейшей судьбе свидетельствовал лишь мимоходом брошенный приказ: "А этих - во двор и шлепнуть!"

Влекомые несколькими бандитами - причем их методы обращения не оставляли пленникам ни минуты для раздумий, - наш Исследователь и его верный слуга оказались во дворе. Знаток, предчувствуя скорое расставание со всеми земными хлопотами и радостями, старался сохранить достоинство подлинного ученого.

Впрочем, одна загадка мучила его, и Знаток хотел докопаться до истины.

– Плекси!
– позвал он шепотом, когда громилы поставили их у стены и отходили на сподручное расстояние.

– Слушаю, сэр?

Невиданная предупредительность Плексигласа невероятно растрогала Знатока. Но он справился со своими чувствами.

– Скажи, Плекси, как ты добился от посла, чтобы он тебя не выгнал? Сейчас это не имеет большого значения, но...

– Мелочи, сэр. Я сказал...

Грохнуло, на головы нашим героям посыпалась каменная крошка - это громилы, заняв огневую позицию, пристреливались.

– Я сказал мистеру послу, что вы, сэр, не совсем точно определили характер услуг, которые я вам оказываю. И назвал вид услуг, не подпадающий под иммиграционные запреты.

– О, великолепно!
– Знаток смахнул с волос пыль.
– И что же ты сказал, какие услуги ты якобы оказываешь?

– Эротические, сэр.

Громыхнул залп.

Знаток, стоя с закрытыми глазами, удивленно констатировал, что состояние, именуемое смертью, мало чем отличается от состояния, именуемого жизнью. Он услышал новые выстрелы и решил, что пристрелка продолжается. Состояние его не изменялось, и он осмелился осторожно приоткрыть глаза. Террористы валялись вповалку. Создавалось впечатление, что смертный приговор привели в исполнение не они, а над ними. Неужели они владели оружием так плохо, что уложили друг друга?