Чтение онлайн

— Ну что ж, скажу тебе всю правду, Ральф. В этом году дела ни к черту не годятся, если так и дальше пойдет, впору мне самому идти наниматься.

Я ничего не ответил. Ясно было, что его дела, может, и похуже, чем в прошлом году, но вовсе не так плохи, как он говорит. Он был в полном порядке, этот самый Пит Павлов. Понадобился бы не один неудачный сезон, чтобы он мог заявить о серьезных убытках.

— Что ты так на меня смотришь? Думаешь, я вру? — Его глаза блеснули, он расхохотался и хлопнул рукой по столу. — Ей-богу, ты угадал! Ты бы только видел,

какое у тебя было лицо!

— Я с самого начала понял, что ты шутишь.

— Знаешь, как выглядит метла? — Он махнул мне на дверь. — Пойди-ка выбери себе подходящую.

Начать я решил с уборной. Через некоторое время Пит собрался в город и перед уходом заглянул ко мне. Мы поболтали. Он спросил меня насчет Луаны и сказал, что страшно обижается на нее за то, что она ни разу не сочинила о нем никакой грязной истории. Я заставил себя рассмеяться и ответил, что причина в нем самом, а уж никак не в ней. Потому что как можно испортить репутацию человеку, который сам уже об этом позаботился? Какой интерес рассказывать, что он сделал то-то и то-то, если он и так ничего не скрывает?

У Пита есть семья — жена и дочь, но Луана и до них не пыталась добраться. Да о них и сказать-то нечего: такие они бесцветные, к тому же одеваются ужасно. Ходят вечно согнувшись, опустив голову, как будто готовы пуститься наутек, если вы на них случайно посмотрите. Никого они и не интересовали — интересоваться было просто нечем. Но будь это даже и не так, Луане следовало сто раз подумать прежде, чем распускать о них сплетни.

Видите ли, много лет назад, когда мы с Луаной еще не были женаты, ее папаша сыграл с Питом плохую шутку. Надул его на кучу денег и положил их в банк на имя Луаны, так что Пит не мог даже подать на него в суд. Луана из-за этого всегда чувствовала за собой вину. И она бы здорово призадумалась, прежде чем сделать что-то такое, что могло навредить Питу или его семье.

— Ладно, — сказал Пит. — У меня такое чувство, что этот сезон будет не самым паршивым. Может, даже самым лучшим.

Я подставил стул к вентиляционной отдушине, снял решетку и пролез в трубу. Я медленно полз по ней на животе, извиваясь как червяк и собирая по пути всю пыль, паутину и дохлых тараканов. Там было так душно, что я едва дышал, к тому же стукнулся головой, когда чихнул, и в конце концов превратился в сплошной комок пота и пыли. Наконец, прочистив трубу со всеми ее ответвлениями, я вышел на свободу.

Я спрыгнул на крышу вентиляционной камеры, натянул ремень вентилятора и запустил большой четырехсильный мотор, после чего через заднюю дверь вошел в мужскую уборную.

Там я подошел к зеркалу. Ну и вымазался же я — с ног до головы в грязи и паутине! Я уже собрался открыть кран над умывальником, но не успел донести до него руку, как мороз пробежал у меня по коже.

Несколько секунд я так и стоял, замерев. И слушал пианино Рэгза, слушал ее голос. Потом развернулся и вышел в танцзал, машинально прихватив свою швабру.

В зале было почти темно — горела только настольная лампа на пианино.

Поэтому в первую минуту я решил, что это поет Джейни. Потом подошел поближе и понял, что передо мной совсем другая девушка. У нее был почти такой же голос, как у Джейни, и такие же волосы — цвета жженого сахара. Но она была немного покрупнее. Не то чтобы выше или толще, но все-таки покрупнее. Во всяком случае, местами. Было заметно, что она не профессиональная певица. В зале было довольно жарко, и Рэгз разделся до пояса. А на ней были только лифчик и крошечные шортики.

Вы бы сразу поняли, что она хорошая певица. Но я видел, что Рэгз недоволен. Я это понял потому, что он заставил ее прийти на репетицию и петь «Звездную пыль», хотя сам всегда твердил, что настоящим певцам не нужны никакие репетиции.

— Это единственная вещь, где им не удастся смухлевать. В любых других сколько угодно, но в «Звездной пыли» — ни за что.

Он резко опустил руки на клавиши. Так что они щелкнули. Она замолчала и повернулась к нему. У нее было жесткое, угрюмое выражение лица.

— Ну ладно, детка, считай, что ты выиграла. Сдаюсь на милость победителя. Стар я для таких гонок.

— Простите, — пробормотала она.

— На что мне твои извинения? Скажи лучше — твое имя Ли? Дэнни Ли, правильно?

— Вы же знаете, — ответила она.

— Я тебя спрашиваю. Не Кармайкл, не Портер или Мерсер? Это ведь не твоя музыка? Значит, у тебя нет права ее уродовать? Совершенно верно — нет, такого права ты не имеешь. Это они написали музыку, и она такая, какой и должна быть. Поэтому оставь свои штучки. Мы ведь не бежим наперегонки. Тебе нужно только слушать музыку и идти за ней.

Он взял с пианино свою сигарету и сунул в угол рта. Опустил руки на вздрогнувшие клавиши. Теперь это уже не было бегом наперегонки. Каждая нота выходила чисто, мягко и сильно. Спокойно, легко и сладко.

Дэнни Ли взяла дыхание. Она держала его, лифчик на ней натянулся. Она кивала в такт музыке и отбивала ногой ритм. Она слушала пианино, а потом разомкнула губы и вместе с воздухом выдохнула слова «Звездной пыли». Хрипловато и мягко. Она выталкивала их из глубины, и они плыли, сохраняя тепло и сладость ее тела. Они поднимались в ней и плыли, сохраняя тепло и сладость глубин, в которых зародились. Я взглянул на Рэгза. Он улыбался с закрытыми глазами. Я перевел глаза на девушку и нахмурился.

Даже тогда, когда она стояла не шевелясь, в ней угадывалось какое-то движение. Теперь же она начала пританцовывать, а такие вещи всегда выводили из себя Рэгза Макгайра. Он вечно твердил, что это дешевые штучки, что это не для певцов, а для акробатов.

Рэгз открыл глаза. Улыбка исчезла. Он убрал руки с клавишей и положил их на колени. Не стал ни орать, ни ругаться. Даже не шевелился. Тишина сгустилась такая, что хоть ножом ее режь. Он махнул ей рукой, чтобы она подошла. Она нехотя, нога за ногу, двинулась к нему. Лицо стало настороженным. И вдруг Рэгз резко отправил ее обратно. Это получилось довольно грубо.