Убийство
Шрифт:
Я сел у окна и зажег сигару. Она с отвращением принюхалась, и я нарочно выдохнул дым в ее сторону.
— Ну ладно, — сказал я, — выкладывай. Что стряслось на этот раз?
Губы ее заходили ходуном. Она вытащила из-под подушки несвежий носовой платок и высморкалась.
— Это все Ральф, Косси. Он задумал меня убить!
— Что? С чего это ты взяла?
— Он это задумал, Косси. Я знала, что ты мне не поверишь, но это правда.
— Отлично! Пусть позвонит, если потребуется помощь.
Она растерянно посмотрела
— Поняла? Ты мне — одну глупость, я тебе — другую. Как ты думаешь, куда это нас заведет?
— Да нет же, Косси, это правда! Зачем бы я стала тебя обманывать?
— Чтобы привлечь к себе внимание. Возбудить интерес. Ты же не умеешь делать это по-человечески.
Я не собирался ей грубить. Мне нужно было привести ее в чувство, а ничего другого я не придумал. Вообще-то я чрезвычайно редко выхожу из себя. Могу сделать вид, но на самом деле это бывает редко. Сейчас мне не пришлось прибегать к притворству.
— Какого черта тебе это понадобилось? Чего еще тебе нужно от бедолаги? Мало тебе, что ты женила его на себе, когда ему было всего восемнадцать. Подговорила его папашу, своего опекуна, чтобы он устроил этот брак...
— Я не делала этого! Я...
— Черта с два не делала! Старик так ничего и не понял. Он-то думал, что для сына так лучше. Что Ральф сможет получить хорошее образование и чего-нибудь достигнет в жизни. И чем все обернулось?
— Я дала Ральфу хороший дом! Все преимущества! И не моя вина, что...
— Ничего ты ему не давала! Ральф сам заработал все, что у него есть, да к тому же с тобой возился. Он и сейчас продолжает работать по двадцать четыре часа в сутки. А ты только тратила. Целое состояние пустила на ветер. Ральфу не досталось из него ни копейки — все ушло на Луану Девор.
Она еще что-то кричала. Потом надулась. Потом предприняла попытку защитить свое попранное достоинство. Ей казалось, объявила она, что Ральфа их отношения вполне устраивают. Ведь поженились они по любви. Он сам не пожелал закончить школу. Зато работать ему нравилось — он просто не мыслил себе счастья без работы. Вот поэтому она и...
Ее голос затих, на обвисшем лице, белом от пудры, отразилась растерянность. Я неторопливо кивнул:
— Давай на этом и остановимся. По-моему, ты все уже сказала.
— Ну что же, — она замялась, — может, я и правда попусту разволновалась. Но все-таки...
— Давай с тобой договоримся — мы раз и навсегда покончили с этим разговором. Чего ради Ральфу тебя убивать? Из-за дома? Он и так фактически принадлежит ему. Когда ты умрешь, он станет его законным владельцем. После того как он столько лет на тебя батрачил, ты не имеешь права завещать дом кому-нибудь другому. То есть ты, конечно, можешь так поступить, но ни в одном суде этот номер не пройдет. Понятно тебе?
— Понятно. — Она снова замялась. — В общем-то
— Кто они? — спросил я.
— Ральф с этой девицей из дансинга. Она поет с оркестром в этом году. Я слышала, что Ральф несколько раз возил ее на машине, но, конечно...
— А почему он не должен был ее возить? Для него это шанс перехватить пару монет.
Она согласно кивнула и признала, что чаще всего женщин Ральфу и случалось возить. Видимо, передвигаться пешком они были склонны в меньшей степени, чем мужчины.
— Как бы там ни было, — добавила она задумчиво, — причина не в том, что он завел себе женщину... Ведь он мог бы просто убежать с ней. Или развестись со мной. Но он не стал бы...
— Конечно не стал бы. И не станет. И даже не думает об этом. Почему это вообще пришло тебе в голову? Ты заметила что-нибудь необычное в его поведении?
Она кивнула. Ей показалось, что он ведет себя несколько странно, а потом до нее дошли слухи об этой девице. А еще она так плохо себя чувствовала в последнее время — боли в желудке, бессонница. И еще...
Зазвонил телефон. Она вцепилась в трубку, прервав перечисление своих недугов. Разговор продолжался недолго — то есть не так долго, как ей, судя по всему, хотелось. Благодаря тому, что я уже слышал в городе, мне удалось ухватить его суть, хотя она и постаралась ограничиться намеками.
Она дала отбой. Стараясь не встречаться со мной глазами, выразила признательность за то, что я все-таки к ней приехал.
— Прости, что побеспокоила тебя, Косси. Но я так переживала, просто места себе не находила.
— Теперь ты успокоилась? Поняла, что у Ральфа не было, нет и не будет намерения убивать тебя?
— Да, Косси. И даже выразить не могу, как я...
— И не пытайся. Ничего не выражай. И не звони мне больше. Потому что отныне я — не твой адвокат. Ты слишком далеко зашла.
— Но почему? Почему, Косси? Ты же не сердишься только потому...
— Ты мне отвратительна. Меня от тебя тошнит.
— Но из-за чего? Что я сделала? — Она жалобно выпятила нижнюю губу. — Я целый день сижу здесь одна, мне нечем заняться, даже поговорить не с кем. Я больная, одинокая старуха...
Прием не сработал, она поняла, что никакие слова не спасут наши отношения. Внезапно ее глаза налились ядом, жалобный скулеж сменился злобным рычанием.
— Ладно, убирайся! Скатертью дорога, ты, коротышка, паршивый сутяжник!
— Но перед тем как убраться, я дам тебе совет, — ответил я. — Будет лучше, если ты прекратишь распускать грязные сплетни о людях. Остановись по доброй воле, иначе тебя остановит кто-нибудь другой. Понимаешь, о чем я?
— Пусть только попробуют! — завопила она. — Посмотрим, что из этого выйдет! Я сумею найти на них управу! Я им покажу — они не скоро опомнятся!