Ты где?
Шрифт:
Совершенно нет никакого желания останавливаться, ставить продукты на обледенелый асфальт и лезть окоченевшими руками в сумку за телефоном, который столь настойчиво звонит.
Ты знаешь, что это она. И ты знаешь, что едва ты ответишь, она просто спросит: «Маш, ты где?!» Ей просто ну очень надо прямо сейчас, в эту секунду знать, где ты именно и что всё в порядке. Ответить надо. Меня приучили с детства не врать родителям. А не взять трубку, когда ты слышишь звонок – как будто соврать. Родители как-то сразу радикально дали понять, что бывает, если не брать трубку. И это совсем другая история.
И вот ты ставишь
Они, мамы, всегда всё понимают. И целуют.
Ты опаздываешь и бежишь по эскалатору в метро, и связь в твоём мобильнике тает на глазах? Но тут в кармане снова телефон.
– Алло, ма, что-то срочное?
– Нет, я просто хотела узнать, где ты.
Ну конечно!
Ты юрист, очень спешишь и вот уже одной ногой вошла в зал судебных заседаний, куда ты едва успела. А тут в сумке снова «звенит» мама спросить о твоём благополучном местонахождении.
Когда ты садишься в такси в шумной компании в проливной дождь, занимаешься очень хорошим сексом с мужчиной своей мечты или сидишь в кино, где вот-вот слеза упадёт с твоих ресниц, и ты готова признать – фильм попал в самое нужное место твоей отзывчивой души! Но понять не успеваешь, потому что… тоже звонит мама! И портит своим звонком самое нужное место. Просто она хочет узнать, где ты. Просто она нутром чует, как выбрать момент. Это же суперспособность! И я помню, что в один прекрасный день тоже овладею этим искусством. Но это я сейчас понимаю, десять лет спустя, а тогда – нет.
Тебя бесит её тревожная интонация. Ты же взрослая женщина, ты даже замуж уже вышла, ты понимаешь, что ты там, где безопасно, ты даже не работаешь там, где есть опасность, и вообще у тебя всегда всё хорошо. Особенно с мужчиной. Особенно поздними вечерами. Но почему она звонит и так тревожно каждый раз вопрошает: «Ты где?!»
Потому что она уже болела. И ей было тяжело формулировать предложения, поэтому и говорила всегда одну и ту же фразу, так проще. А я не знала.
Всегда есть то, о чём ты не знаешь. Всегда есть слова, которые ты не слышишь, всегда есть правда, которая тебе неправда. Всегда есть параллельная тебе реальность. И она часто тебя совсем не устраивает. Даже если ты очень постараешься к ней привыкнуть.
«Маш, ты где?» – звенит у меня в ушах…
Ох, мам, ты знаешь, я бы сейчас всё отдала за твой звонок. Но ты ведь уже не позвонишь.
Если только во сне.
Но ты мне не снишься…
Первая стадия – отрицание
– Маш, а почему вы уже два года живёте вместе, а детей всё так и нет? Ты не можешь забеременеть? – выдаёт однажды мама во время очередного моего визита в родные пенаты.
Я немного растерялась. Я думала, мы с мужем похожи на кого угодно, но только не на тех, кто «не может
Мама имела два высших образования, шикарную память, отличное воспитание, поэтому её речь всегда была красивой, грамотной. Сама по себе она деликатный человек. И я до сих пор вспоминаю со смехом, как издалека она зашла и, скорее всего, очень долго готовилась к тому, чтобы поговорить со мной про «первый раз с мальчиком». Честно говоря, к тому моменту, как она созрела поговорить о мальчиках, я сама могла уже очень много о них рассказать, но не делала. Ну, вы поняли.
Мне тогда было примерно двадцать один, я собиралась в очередной раз куда-то гулять, мама заваривала чай. Осторожно наливая кипяток в заварочный чайник, она не менее осторожно поинтересовалась:
– Маша, я знаю, вы с Д. уже так давно общаетесь, и наверняка у вас… – И я едва не свалилась в обморок! Хотелось лопнуть от стыда, смеха и вообще глупо похихикать.
– Я не сомневаюсь, что вы всё знаете, понимаете, и я даже совсем не против! – Она словно извинялась. – Просто хотела убедиться, что ты всё знаешь про способы контрацепции, – неловко закончила моя мама.
Мне был двадцать один, я ребёнок поколения MTV, про способы контрацепции, а также последствия неиспользования контрацептивов я знала, наверное, всё. И даже больше.
«Спит-спит-спит Оля с кем попало, а про СПИДСПИД Оля не слыхала…». Мне было лет семь, когда этот «шедевр» кричал из каждой колонки вперемешку с хитами группы «Технология».
– Мам, а что это за песня? Почему Оля спит в резинках? У неё хвостик не болит? – каждый раз вгоняла я тогда маму в краску.
Теперь вгонять в краску пришла её очередь.
Итак, вернёмся на пять лет позже. Мне двадцать пять, я замужем, мы в той же квартире, и она каким-то невообразимым способом пытается поговорить со мной о беременности.
Я только что провела у неё два часа, мы поужинали, попили чай, посмотрели фото, поболтали, даже полежали на диване, и вот я собралась уходить к себе в новый дом, металась по комнате, словно раненая, потому что торопилась и немного опаздывала. И вот я одной ногой уже за дверью почти, и она мне задаёт такой вопрос, который требует длительного диалога.
– Ну мама!!!
И вот так всегда.
– Нет, мам, мы хотим детей, но пока просто не планируем.
Молчит.
– Да что с тобой, мам?!
– Ничего…
Почему я так мало её обо всем спрашивала?
Я всего лишь отвечала на вопрос, где я.
В том, что её что-то беспокоит, она призналась не мне. Моей старшей сестре Свете. Они всегда были словно подруги, а я младшая дочь для всеобщего воспитания. Оберегали они меня от всех бед тоже вместе.
Поэтому именно сестра первая из нашей семьи, кто прочитал эти пугающие строки: «Синдром умеренных когнитивных нарушений. С медленно прогрессирующими нарушениями…» и далее диагноз на четыре строчки неразборчивого почерка. Что все это значит – непонятно. Что нужно сделать, чтобы стало понятно – непонятно. Кроме как сделать огромный перечень дополнительных обследований, анализов и прочего.