Трудные дети
Шрифт:
– Располагайтесь поудобнее, Игнат, - сказал Андрей Панцовскому, не отводя взгляда от меня.
– Я к тебе подойду.
Я мысленно усмехнулась. Любовников младше меня я никогда не заводила.
– Я так понимаю, золотой мальчик любит женщин постарше, - хмыкнул Игнат, за талию увлекая меня вглубь роскошно отделанного, тонувшего в мягком свете большого зала, в котором набралось немало народа.
– В самом, так сказать, соку. Опытных.
– Я не так старо выгляжу, не выдумывай. И он младше меня года на четыре.
– На пять, - поправил мужчина, за что получил чувствительный
– Недавно ты стала на год старше, не забывай.
Андрей нас неожиданно окликнул, мы оба обернулись, и я с каким-то шоком и облегчением увидела позади мальчика Залмаева с девушкой, которые заняли наше место под прицелом камер.
Марат чувствовал себя в своей тарелке. Не улыбался направо и налево, но и напряженным не выглядел. Рука в кармане, отчего лацканы пиджака разошлись в стороны, а белая рубашка натянулась на широкой груди. Другая - властно и спокойно обвивала тонкую талию молодой девочки в коротком красном платье, которая млела от удовольствия, раздавая всем улыбки и воздушные поцелуи. Она к Залмаеву грудью прижалась, тряхнула волосами и приняла выигрышную позу, демонстрирующую красивую фигуру.
Он как почувствовал. Но даже голову в нашу сторону не повернул - только скосил глаза и все. И от того, что сам он не пошевелился, его взгляд выглядел еще более жутко. Марат без всякого выражения оглядел нас с Панцовским, который по-прежнему меня обнимал. Андрей что-то Игнату втирал, но заметив, что никто его особо не слушает, оглянулся и обрадовано заулыбался. Залмаев сухо и приветственно кивнул, подтаскивая свою спутницу внутрь.
Я наклонилась к Панцовскому и прошептала, не в силах отвести взгляд от приближающейся мрачной фигуры.
– Пойдем за столик.
Игнат без вопросов меня усадил спиной к моему кошмару, уселся сам, разложил салфетку на коленях и разлил по бокалам шампанское. Я клатч отложила и глубоко вздохнула.
– Это один из тех, про кого ты просила меня разузнать?
Врать не было смысла. Игнат наверняка, перед тем как файл мне выслать, досконально его изучил. На всякий случай.
– Да.
– Вы знакомы?
– Так заметно?
– Выпей, - он протянул мне бокал, который я безрадостно повертела в руке и со вздохом поставила на стол. От шампанского я вмиг захмелею, алкоголь в голову ударит, а мне это совсем ни к чему. А если бы я стала пить водку, меня никто бы не понял.
– Выпей, говорю тебе. Расслабишься.
– Опьянею. Ты меня знаешь.
Панцовский согласно вздохнул и в несколько глотков прикончил содержимое своего бокала.
– Все у тебя через одно место. Чего тебе не хватает, а, Аль? Деньги, работа, дом... Ромка - хороший мужик, на руках тебя носит. Экстрима мало? Риска?
– Я риск не люблю, ты же знаешь.
– Тогда чего тебе на месте не сидится?
– Сама не знаю.
Он губы поджал и отвернулся.
– Я с тобой по-человечески пытаюсь. Помочь хочу.
Помощник хренов.
– Я сама как-нибудь, спасибо. Жизни меня учить не надо. Я же не тычу тебя носом в твой "экстрим". Ты треть отдела по распространению перетрахал. А жена у тебя не хуже моего Ромы - только что не молится. И дочка хорошая -
Панцовский побагровел, еще шампанского себе плеснул и зло в меню вцепился, закрывшись им от меня. Я смотрела в потолок и старалась не ежиться от неприятного чувства между лопаток.
Очень скоро мы перестали сидеть в одиночку. Люди по залу лавировали, находили себе новые пары и присаживались за другие столики. Через полчаса за нашим столом собралась приличная компания, которую мы с Игнатом, забыв про разногласия, активно развлекали. Двое из присоединившихся к нам людей, еще трое - не последние меценаты, а остальные - просто известные и влиятельные люди.
Никаких глобальных вопросов не решалось, шли одни сплетни и разговоры ни о чем, но имидж мы формировали и очень хороший. Я снова почувствовала себя в своей тарелке. Держала на ладони бокал с теплым выдохшимся шампанским и с вниманием слушала известного режиссера, громко приглашающего меня на премьеру собственного фильма.
Я степенно кивала, мягко смеялась над чужими шутками, выслушивала всех, высказывала свое мнение по тому или иному вопросу, к которому прислушивались и согласно кивали. Потом все разбежались, и Игнат, предупредив меня, тоже убежал кого-то выискивать. Я же, дождавшись заказанного блюда, вооружилась ножом с вилкой и с интересом уставилась на сцену, с легким разочарованием слушая фонограмму и разглядывая дорогой яркий костюм певицы.
– Ты, оказывается, просто нарасхват, Александра Леонидовна, - вальяжно и лениво произнес Марат. Остановился позади меня и положил руки на спинку стула. От его дыхания короткие волоски на затылки встали дыбом.
– Как они тебя не растерзали?
Я выпрямилась, будто кол проглотила. Нож звякнул о тарелку. От греха подальше столовые приборы отложила и промокнула рот салфеткой, намеренно растягивая свои действия. Не поворачиваясь, проговорила в сторону:
– Уметь надо.
– А ты умеешь?
– Представь себе.
Он ничего не ответил, но от стула отлип и пересел на место Игната - прямо напротив меня. Залмаев был уже без пиджака и даже рукава рубашки - дорогой, между прочим!
– небрежно подкатал. Узел черного галстука ослаблен, верхние пуговицы расстегнуты. Все для своего удобства. Никто так себя не вел, а Марату можно было.
– Шампанского? Или, может быть, водки?
– явно издеваясь, предложил Залмаев.
– Не хочу.
– А я с твоего позволения выпью, - он сделал знак официанту и тот через пару минут принес бутылку вина и бокал.
– Не возражаешь?
– Нет.
– Ты кушай, Саша, кушай.
– Не хочу.
– Что так?
– Аппетит пропал, - сухо ответила я.
– Ну ничего, не волнуйся, - заглядывая мне в глаза, он по-отечески погладил ледяную ладонь, до этого спокойно лежавшую на столе.
– Мы попросим официанта завернуть. Не пропадать же добру, да?
Это был удар по больному. Он знал, как я отношусь к еде и почему так отношусь. Насмехаясь над моей слабостью, он насмехался над моей жизнью.
– Да.
– Ты прямо идеальной женщиной стала, Саша. Красивая, так еще и неразговорчивая. Мужу твоему повезло.