Три девицы под окном...
Шрифт:
Иван сдавленно булькнул и подскочил на постели. Постель подскочила следом, моментально приняв очертания находящегося в ней тела.
— Больной, вам вредно волноваться! — сокрушенно вздохнул неведомый голос, парящее под потолком око приблизилось к кровати и коснулось пушистыми ресницами лба Птенчикова.
— Ну вот, давление поднялось на шестнадцать единиц.
Птенчиков потерял сознание. Когда он очнулся, в палате снова звучали голоса. Мужские. Два.
— Что за безответственность! — выговаривал густой бас — Как ты мог привезти с собой пассажира?
— Если помнишь, это он меня привез. И спас при этом от гибели, — возразил другой
— Ты вообще не имел права подпускать кого-либо к машине!
— Но у него заболела нога. По моей, можно сказать, вине. Я был обязан помочь человеку!
«Оп-ля, у меня ведь и правда болела нога!» — вспомнил Птенчиков и аккуратно шевельнул конечностями под одеялом. Боли не было, но нога, которую он умудрился подвернуть в парке, почему-то была в носке. Птенчиков слегка высунул ее из-под одеяла и скосил глаза. Плотный белый носок был расчерчен забавными рыжими полосками. Когда-то его мама рисовала подобным образом йодовую сеточку. Правда, не на одежде… Иван тяжело вздохнул. Прошло уже больше года, как мамы не стало. С тех пор он жил совсем один, не отваживаясь привести в дом новую хозяйку.
— Очнулся! — раздался обрадованный возглас, отвлекая Ивана от невеселых раздумий. Через мгновение Птенчиков увидел… ну конечно, Олега. Он вздохнул и решительно начал:
— Прошу извинить невольную слабость. Больше обмороков не будет. Можете не маскироваться. Я… готов.
— К чему? — Олег удивленно переглянулся с придвинувшимся ближе обладателем звучного баса. Тот оказался вдобавок обладателем внушительного пуза и кустистых бровей. Птенчиков представил, как с едким шипением эти брови начинают растворяться в загорелой коже… Он сглотнул:
— Ко всему.
После некоторой паузы Олег осторожно поинтересовался:
— Иван, как по-вашему, где мы находимся?
— Ну, название планеты я вряд ли угадаю. Впрочем, скорее всего, мы еще в пути. На летающей тарелке? В корабле? Звездолете?
«Кустистый» крякнул.
— Неужели… — Птенчиков ощутил неприятный холодок. Как его называл этот черный глаз под потолком — «больной»? И то верно, в здравом уме такого не примерещится! Он уныло закончил фразу:
— Неужели в дурдоме?
— Нет, дружище, ты в будущем, — объявил Олег, непринужденно переставая «выкать». — Москва, двадцать второй век. Больница экстренной помощи. Извини, моя вина.
— Вот это круто! — Птенчиков резво сел на кровати, и та снова подскочила вслед за ним.
— Больному вредно волноваться, — затянул свое звенящий голос. Птенчиков опасливо покосился на левую руку.
— Ой, а где же эта? Пиявка?
— Капельница, — поправил его Олег. — Последнее достижение биотехнологов. Питается исключительно полезными веществами, скапливает в себе полный набор витаминов и затем пополняет состав крови заболевшего человека необходимыми микроэлементами. Если ты пришел в себя — одевайся, нас ждут в Институте истории.
— О, с удовольствием!
Птенчиков соскочил на коврик, искоса поглядывая, не бросится ли неугомонная кровать его ловить. Кровать осталась на месте, но коврик целеустремленно заскользил за угол.
— Куда?! — завопил Птенчиков.
— К удобствам, — пояснил Олег.
— Но я не хочу… к удобствам! — протестовал Птенчиков уже из туалета.
— Что поделаешь, больница. Полная забота о пациентах. Когда ты наденешь костюм и ботинки, медоборудование перестанет причислять тебя к этой категории.
— Скорее киньте ботинки, ко мне уже подсоединяют
— О, это регулятор обмена веществ. В твои времена его называли клизмой.
Олег подхватил одежду и побежал спасать товарища.
Центральный компьютер Института исследования истории (сокращенно ИИИ) чуть не отправил Ивана в музей исторических редкостей, ценным экспонатом. Насилу его перепрограммировали. В возмещение морального ущерба гостю тут же предложили ознакомительную экскурсию по секретнейшим лабораториям. Подавленный фантастичностью происходящего, Иван с трудом усваивал информацию, которой щедро делились словоохотливые провожатые. Рука машинально сжимала припрятанную в кармане зажигалку. О нет, не подумайте, что неблагодарный Птенчиков решил спалить Институт, чудеса которого с такой гордостью ему демонстрировали. Зажигалка служила Ивану чем-то вроде талисмана. В тот день, когда он впервые отправился в парк на тренировку, новоявленный Ван Дамм решил, что обязательно бросит курить. И ведь бросил! Сей беспримерный подвиг внушил Ивану подлинное уважение к самому себе: если уж он сумел справиться с привычкой выкуривать по пачке сигарет в день, то ему теперь всё должно быть по плечу! О чем и напоминала в трудные минуты оставшаяся не у дел зажигалка. Правда, на этот раз ситуация выглядела чересчур экстремально даже для такой героической личности, как наш Птенчиков…
Наконец ошалевшего от обилия впечатлений Ивана привели в лабораторию по переброскам во времени и усадили в кресло-трансформер, предложив чашечку черного кофе. Кофе оказался приторно-сладким и источал аромат жженой резины. «Кустистый», которого звали Аркадием, пристроился рядом и с любопытством наблюдал за реакцией гостя.
— Узнаешь? Ваш, две тысячи пятый года. Олег привез с оказией для институтского музея. Образец продукции вашей пищевой промышленности, — с нескрываемой гордостью заявил он.
Иван вежливо покивал головой, раздумывая, куда бы незаметно вылить эту бурду.
— А что, у вас сейчас дефицит кофе? — осторожно поинтересовался он.
— Ну что ты, — рассмеялся Олег. — У нас этого добра предостаточно. Просто я как-то случайно попробовал этот напиток в одном из ваших кафе и оценил по достоинству. Мне стоило больших трудов получить разрешение на его переброску — без резолюции наших таможенников вывозить из прошлого что бы то ни было нельзя. Сейчас специальный отдел нашего Института проводит спектральный анализ этого напитка, с целью получения рецепта и налаживания промышленного производства. А мы пока что, втихаря, отсыпали себе немного… Так сказать, в награду за заслуги перед современниками.
Олег с видимым удовольствием отхлебнул из чашки и блаженно закатил глаза, а Иван, подивившись извращенному вкусу людей будущего, поспешил перевести разговор в другое русло:
— А чем занимается ваш отдел? Отправляет любопытствующих поглазеть на «дела давно минувших дней»?
Рассмеявшись, Олег вскочил со стула и картинно поклонился:
— Позвольте представиться: ваш покорный слуга Олег Сапожков, практик-испытатель лаборатории по переброскам во времени. А это — Аркадий Мамонов, наш теоретик и ведущий инженер по техническому обеспечению этих самых перебросок. В данный момент лаборатория занята разработкой подвижной модели «Хамелеон», которая, оказавшись в прошлом, сможет не только передвигаться всеми позволительными для данной эпохи способами, но и маскироваться под местные средства передвижения.