Чтение онлайн

— Неправда! — возмутилась Энн. — А даже если и так…

Она осеклась, не посмев заявить, что ее личная жизнь никого не касается. Ей вдруг показалось, что это уже не совсем так. Ну да, она чуть было не забыла, что они теперь муж и жена.

— Ты хочешь сказать, что он тебя не интересует? — холодно спросил Рейт. — У меня сложилось другое впечатление.

— Мы просто разговаривали, только и всего, — выдавила она из себя.

Что это с ним? Можно подумать, что он… Ревнует, что ли? Быть не может. Немыслимо. Тогда в чем дело? Хотя Энн и убеждала себя, что не сделала ничего, чтобы заслужить это странное отношение,

но удовольствие от вечера уже было изрядно подпорчено. Она отвернулась к окну и стала угрюмо глядеть в темноту.

Неуютный холодок пополз по ней, потому что она вспомнила, что ответил Уолт на вопрос, каким образом должно завершиться это ее замужество.

— Вам придется продержаться не меньше года, — сказал тогда адвокат. — Меньший срок сразу вызовет подозрения. Затем можно начать с того, что как бы временно пожить отдельно, а уж затем постепенно подвести дело к официальному разводу.

Не меньше года. Сейчас это стало казаться очень, очень длительным сроком.

— Нечего дуться, кокетка, — услышала она жесткий голос супруга. — Ты знала, на что идешь, а коли взялась за гуж… Ты — новобрачная, а новобрачные не бросают мужей, чтобы пофлиртовать с другими.

— Я с ним не флиртовала. Говорю же, мы просто беседовали на интересную для коллег тему.

Она помолчала, а потом повернулась к нему, сердито сверкая глазами. Рейт сосредоточенно вел машину, устремив взгляд вперед. Челюсти его были крепко сжаты.

— Может, это ты слова не способен сказать женщине, чтобы не затеять с ней флирт, — язвительно заявила Энн, игнорируя угрожающую напряженность разговора, — но, слава Богу, не все мужчины такие, как ты.

— Нет, не все, — резко ответил Рейт. — Вряд ли преподобный Дэвид или этот новоявленный коллега Эдвард стали бы рисковать своей репутацией и вступать в незаконный брак только лишь из-за…

— Ну? Из-за чего? — не отступала она. — Может, из-за того, что это я попросила? Зачем ты встаешь в такую позу? Мы оба прекрасно знаем, что ты женился из-за Голд Крауна!

При этих словах она просто захлебнулась от горя и отчаяния. Она ведь не хотела ничего этого — ни фальшивого бракосочетания, ни мужа, который не питает к ней даже дружеских чувств, не говоря уж о любви. Никогда она не думала, что придется вести жизнь, полную лжи и обмана, жить с человеком, которого она лишь раздражает и который ее презирает и попрекает непрестанно. Все, что ей теперь приходилось делать, шло настолько вразрез с ее жизненными принципами, что как тут было не чувствовать себя совершенно вымотанной, несчастной и недовольной собой. Какая же она была дура!

— И, разумеется, все эти несравненные дэвиды и эдварды слишком совершенны, слишком безупречны, чтобы даже помыслить о такой мошеннической свадьбе, не правда ли, Энни? — раздраженно продолжал Рейт. — Брось валять дурака. Тебе стоило только помахать у Дэвида перед носом этой приманкой — он бы и минуты не стал думать о моральной стороне дела. Кстати, Эдвард случайно не говорил тебе во время своего усердного ухаживания, что между обеими семьями — его и Джины — давно решено, что они должны пожениться? Они — дальние родственники, но, помимо родственных, их семьи имеют обширные имущественные и деловые связи. Так что этот брак желателен во всех отношениях. Но эти соображения не помешали ему увиваться за тобой.

— Замолчи! Перестань! — дрожащим голос-сом выкрикнула

Энн, закрывая уши руками. — Почему, ну почему тебе нравится быть таким недобрым, циничным? — яростно обрушилась она на него. — Почему тебе всегда надо мне все испортить? Если я предпочитаю видеть в людях хорошее, это еще не значит, что я такая дура и ничего не понимаю.

Она отвернулась, чувствуя уже не обиду и отчаяние, а злость. Нет, не на Рейта, а на себя. Ну почему она позволяет себе, человеку с определенными взглядами, воспитанием, принципами, вступать в споры, неизменно победоносные для ее изощренного оппонента? И все же стоит довести до конца начатый разговор, упрямо решила Энн. Все равно она останется при своем мнении, что бы ни услышала.

— Ладно, пусть Дэв женился бы на мне ради Голд Крауна, — напористо заговорила она. — Но он, по крайней мере, сделал бы это не для себя.

— Он бы разорил его не хуже Патрика, — спокойно подхватил прервавшийся было разговор Рейт. — Неужто ты всерьез думаешь, что этот доброхот хоть на минуту задумался бы о его исторической ценности? Что он преспокойно не отодрал бы дубовую обшивку и не разобрал бы твою замечательную лестницу, чтобы дом соответствовал привычному облику благотворительного учреждения? Знаешь ли ты, что случилось бы с Голд Крауном при таких обстоятельствах? — властно продолжал Рейт. — Его пришлось бы полностью переделать — в соответствии с нормами освещенности, противопожарной безопасности и Бог весть еще с чем. Так что, если ты думаешь, что после того, как Дэвид и компания поработают над домом, хоть что-нибудь от его прежнего облика сохранится, чтобы его могли узнать, например, твои отец или дед, значит, ты просто дурочка.

— Просто тебе никогда не нравился этот человек, — огрызнулась Энн. — Ты только и знаешь — высмеивать его. Но не думай, что я не понимаю причину.

С этими словами она вызывающе повернулась к нему, чтобы увидеть его реакцию: придет ли он в ярость или обольет ее язвительным презрением. Но Рейт почему-то не сделал ни того, ни другого.

Он сидел, крепко стиснув зубы, словно боясь выронить лишнее слово, и на шее у него билась маленькая жилка. Он медленно повернул голову, выражение глаз у него было какое-то необычное.

— Продолжай, моя милая, — мягко сказал он, но от этой мягкости у нее по телу побежали мурашки.

Она уже жалела, что продолжила этот спор, но отступать было поздно.

— Тебе не нравится, что он не такой, как ты. Что он не думает о деньгах и материальных благах! — храбро приняла вызов Энн.

Но она не успела договорить, потому что Рейт начал смеяться. И это смутило и расстроило ее больше, чем если бы он разъярился.

— Дэвид не думает о деньгах? Тогда что же он одолевает меня своими просьбами о пожертвованиях?

— Это — другое дело. Он просит не для себя.

— Ты так считаешь? Да, он не тратит эти деньги на себя, на свои личные нужды. Но он непомерно честолюбив и чертовски хорошо знает, что сможет добиться славы, если превратит свое самодеятельное заведение в более заметное и официально поддерживаемое.

Энн отвернулась, прикусив губу. Утверждение мужа, как бы жестоко оно ни звучало, содержало долю горькой истины.

Она испытала облегчение, увидев, что они подъезжают к замку. Мадам, конечно, уже притаилась где-нибудь в холле, поджидая их, вернее — своего гостя.