Чтение онлайн

* *

*

Очередное превращение произошло так стремительно, что застигло его врасплох. Он не сразу поверил в то, что снова оказался в человеческом обличье. И хотя он все еще не был тем самым Германом Леваневским, которого он прежде знал, но к своему неописуемому восторгу он вновь был способен трезво мыслить и рассуждать. А не только испытывать эмоции и неосознанные чувства. Теперь он был ПЕРВОБЫТНЫМ ОХОТНИКОМ, а дикий ЗВЕРЬ стал его законной добычей. Он имел коренастую фигуру, закутанную в одеяние из необработанных и потому смрадно пахнущих шкур. Сильные, обросшие звериной шерстью ноги и густую, взлохмаченную растительность на всем своем теле. Его звали Оуджушуа, что означало на языке его родного племени "необузданный вепрь". У него была жена Эйейка и маленький, но такой же дикий и грязный как и он сам сын. Его сына звали Нэдшуа - " необузданный поросенок ". Так его окрестил отец и никто из племени не решился воспротивиться этому. Справедливо и вполне обоснованно опасаясь буйного и мстительного характера Оуджушуа. Племя Оуджушуа включало в себя нескольких десятков взрослых мужчин, почти столько же женщин, детей и немощных стариков. Год назад, племя Рыси, как себя не без гордости называли родичи Оуджушуа, было в два, а то и в три раза больше нынешнего. Причем на каждого взрослого мужчину приходилось не меньше двух женщин. Они жили тогда на скалистой и заросшей густым зеленым кустарником равнине, на самом берегу Черного озера. В озере было полно рыбы. Близлежащие леса кишели всевозможной дичью. А в случае особо удачной охоты соплеменникам Оуджушуа нередко даже удавалось завалить огромного мамонта, мясом которого племя могло питаться целый месяц. Но, весной этого года, размеренная и в общем-то беспечная жизнь племени Рыси неожиданно изменилась. Виной тому стали пришельцы с юга. Они напали на поселение людей Рыси глубокой ночью. Безжалостно убивая всех попадавшихся им на глаза мужчин, вероломные захватчики тут же насиловали на глазах умирающих их женщин и предавали огню их семейные очаги. К утру все было кончено. На месте некогда цветущего поселения людей Рыси , дымились обуглившиеся головешки и висел смрадный туман с привкусом мертвой и обожженной плоти. Оставшихся в живых после чудовищной ночной оргии женщин племени Рыси захватчики увели с собой, расположившись маленьким, наспех разбитым тут же на побережье Черного озера лагерем. Вероломство и кровожадная жестокость не были единственной причиной такой легкой победы захватчиков над племенем Рыси. К счастью для самого Оуджушуа и других охотников из его небольшого отряда и к несчастью для всего племени Рыси, в ту роковую ночь все взрослые мужчины были в двух днях пути от места разыгравшейся трагедии и собственных очагов. От полного уничтожения их спасло то, что в этот раз, как им казалось, охотничья удача им изменила. Длинношерстый носорог, которого им удалось выследить только на третий день охоты, все никак не давался им в руки. Несмотря на то, что люди Рыси нанесли ему бесчисленные и кровоточащие, зверь истекал кровью, но продолжал оказывать яростное сопротивление. В довершении всего, запах свежей крови неожиданно привлек хищников: несколько волков и грозного саблезубого тигра. Так что теперь охотникам приходилось не только бороться со своей жертвой, но также и отгонять от нее своих нетерпеливых конкурентов. На четвертый день охоты, поверженный и обессиленный зверь, наконец, стал заслуженной добычей охотеников. Усталые и предельно измотанные схваткой с носорогом и все еще преследуемые по пятам волками, они возвращались к Черному озеру. Туда, где их уже ожидало страшное горе и разочарование. А может быть даже и верная смерть... Оуджушуа неторопливо шел во главе своего маленького, отягощенного непосильной ношей, отряда. Неожиданно он поймал на себе на чей-то до смерти перепуганный взгляд. Оуджушуа резко взмахнул вверх своей левой рукой, приказывая отряду остановится. В тоже время его правая, чем-то напоминающая обезьянью лапу рука, напряглась, сжимая все сильнее и сильнее рукоять его грозной дубинки. Посланные им на разведку двое из молодых охотников вернулись достаточно быстро. Причем вернулись не одни, а в окружении жалкой кучки перепуганных женщин, детей и нескольких стариков. Это было все, что осталось от прежде многочисленного племенем Рыси. Среди этих несчастных была и его, Оуджушуа, жена, крепко прижимавшая к своей обнаженной груди маленького Нэдшуа. Плач и горестные женские стенания разнеслись над доисторическом лесом . Лица мужчин, после того как они узнали что случилось с их племенем, налились кровью и ненавистью. Первым из охотников пришел в себя Оуджушуа. Он уже открыл рот, чтобы, отдать своим охотникам немедленный приказ: бросить охотничьи трофеи и немедленно напасть на врага. НО, что-то его остановило. Нахлынувшая на все его существо жажда мщения вдруг уступила место трезвому рассудку . Немая мольба и безграничное страдание в глазах его соплеменников лишь укрепили его Волю Уверенность в правильности принятого им решения. - Мы пойдем на запад, в страну скалистых гор

и ущелий. Там враги нас не достанут, - властно распорядился он в адрес своего застывшего в оцепенении отряда. - Ты просто трус и боишься смерти, - неожиданно раздался за его спиной дерзкий голос.
– Ты не можешь быть нашим вождем. Ты даже не достоин своего грозного имени. Твоя семья уцелела, чего нельзя сказать о наших женах и детях. Мы не пойдем за тобой. Из толпы охотников до ушей Оуджушуа донесся ропот одобрения. Но это его не смутило. Оуджушуа резко обернулся, ожидая лицом к лицу столкнуться со своим обидчиком и, если это понадобиться, немедленно ответить своей тяжелой дубинкой на все его наглые обвинения. Но, натолкнувшись на пылающие злобой и яростью взгляды других охотников, поспешил ретироваться. - Кто посмел бросить в мой адрес этот дерзкий вызов, - скрипя зубами, произнес он, продолжая пристально разглядывать своих соплеменников. - Мы все так думаем, - раздался ему в ответ твердый голос, принадлежавший светловолосому верзиле с набухшей от крови кожаной повязкой на правом глазу. Верзилу звали Траунууа - "хитрый лис", на языке племени Рыси. Во время охоты зверь первым набросился на него, пытаясь попасть ему в голову своим смертоносным рогом. Если бы другие охотники не поспешили к нему на помощь, Траунууа был бы уже давно мертв. Но счастье ему улыбнулось. Он остался жив, хотя и потерял в смертельной схватке с чудовищем свой правый глаз. - Хорошо, - в ярости прохрипел Оуджушуа, презрительно смерив взглядом своего противника.
– Идите. Идите к Черному озеру и отомстите этим грязным псам за ваших жен и детей. Я вас не держу. Вы можете выбрать себе другого вождя. Боюсь только, что наслаждаться своей властью ему придется не долго. Ровно столько, сколько вам понадобится, чтобы добраться до нашей деревни, точнее до того, что от нее осталось, и чтобы позволить врагу легко и непринужденно проломить каждому из вас его тупую башку. - Я же говорил, что он трус, - громко выкрикнул из толпы охотников уже знакомый Оуджушуа голос. А его хозяин, злорадно усмехаясь, выступил вперед: - Нам не нужен такой трусливый вождь. Давайте проломим ему череп, заберем его женщину и выберем вождем Траунууа. Пусть он нас ведет на врага. Мы жаждем мести. Причем немедленной и самой жестокой. - Я догадывался, что той тварью, которая способна кричать в спину, будешь ты, Уаутуау, - грубо осадил говорившего Оуджушуа.
– Тебе всегда не давала покоя моя жена. Я хорошо помню, как ты пытался насильно сделать ее своей женщиной. Мне даже после этого случая пришлось искать себе новую дубинку. Так как прежняя сломалась о твою голову ! И, к тому же, оказалась испачканной липкой и зловонной грязью. Среди охотников раздался дикий хохот и дерзкие насмешки в адрес Уаутуау. Симпатии соплеменников явно были на стороне Оуджушуа. Но лица мужчин продолжали оставаться суровыми и перекошенными злобой. - Если вам нужен другой вождь... Дело ваше. Я не возражаю.
– не давая противнику опомниться, продолжал Оуджушуа.
– Вряд ли он сможет совершить чудо и своим грозным видом повергнуть в ужас и бегство наших врагов. А их, как нам поведали наши женщины, столько же, сколько пальцев на руках и ногах у нас всех вместе взятых. И им не пришлось три дня выслеживать носорога и еще целый день пытаться пробить копьями его толстую шкуру. А потом еще и тащить через весь лес его громоздкую тушу. И вы после всего этого собираетесь бросится в драку с полным сил и более многочисленным врагом? Если да, то пусть вас на эту бойню поведет кто-нибудь другой. Пусть даже Траунууа. -А как собираешься поступить в этой ситуации ты, Оуджушуа,- раздался из толпы неуверенный голос и Оуджушуа понял, что удача теперь уже полностью на его стороне. - Я уже сказал. Я собираюсь забрать свою семью и пойти на запад, в страну скалистых гор и ущелий.
– решительно ответил он всему племени.
– Там, в царстве пещер и голого камня, я воспитаю из своего сына достойного охотника. И воина! Я сделаю из него настоящего мужчину и научу ненавидеть врагов так, как их ненавидит его отец. А когда придет время он вернется к Черному озеру и отомстит врагам за свое племя. И он уже не будет для них легкой добычей. - Я пойду с тобой, Оуджушуа, - неожиданно поддержал его Траунууа.
– У меня больше нет ни жены, ни сына. Но ты прав. Если мы сейчас вернемся к Черному озеру, враги раздавят нас как беспомощных котят. И наш род прекратится. А я не хочу этого так же, как и ты. Одноглазый великан уверенно отделился от толпы охотников и встал по правую руку от Оуджушуа. - Кто еще готов присоединиться ко мне и вместе с нами пойти на запад, грозно спросил Оуджушуа у своих все еще пребывающих в нерешительности соплеменников. - Мы все пойдем за тобой, Оуджушуа, - после затянувшейся паузы, наконец высказал всеобщее решение седовласый Маакуа, самый старый и уважаемый из охотников племени.
– Веди нас. Мы тебе доверяем. Оуджушуа удовлетворенно кивнул и, бросив презрительный взгляд в адрес трусливо поджавшего хвост и отчаянно пытающегося затеряться в толпе Уаутуау, приказал охотникам вновь взяться за носилки с их охотничьей добычей. Впереди их ожидал нелегкий и полный непредвиденных опасностей путь.

Стояла глубокая ночь. Полная Луна и белые жемчужины звезд ярко освещали землю, накладывая на окружающие камни и толстые стволы деревьев фантастические тени и контуры. Герман не спал. Он, устало раскинув ноги и подложив под себя для удобства сложенную вчетверо медвежью шкуру, сидел у входа в свою пещеру. И как мальчишка пытался попасть маленьким камешком в им же самим построенную из песка и пыли пирамидку. До рассвета было еще не менее двух часов. И эта бездна времени, вся без остатка, принадлежало ему одному. Ему, Герману Леваневскому, а не мудрому вождю племени Рыси Оуджушуа, которым он вновь должен был стать в этом мире с первым же лучом Солнца. За его спиной, в густой холодной темноте и безмолвии, мирно посапывала его семья: жена Эйейка и их сын Нэдшуа. Им никогда не было суждено узнать, кем становился их муж и отец в эти и им подобные часы сумрака и одиночества. Они искренне уважали и, наверное, даже горячо любили только одного Оуджушуа. Герман же Леваневский был незнаком, чужд и недосягаем для их примитивного сознания. И, может быть, это было к лучшему. Внимание Германа привлек легкий шорох, донесшийся до него из густых зарослей кустарника, стоявших стеной перед пещерой и отбрасывающих уродливые тени. Он насторожился. Какое-то странное чувство опасности и недоумения бесцеремонно подмяло под себя его мысли и ощущения. Шорох повторился. С удвоенной громкостью и силой. Герман встревожился не на шутку, вскочил на ноги и со всех ног бросился в пещеру за своим оружием. Но было уже поздно. Острая и невыносимая боль пронзила его в спину, сокрушив на своем пути позвоночник и окровавленным костяным наконечником выскользнув из груди. Герман тяжело захрипел, захлебываясь собственной кровью. Быстро теряя остатки своих жизненных сил, он беспомощно рухнул на каменный пол пещеры. - Ну вот, мы и в расчете, великий вождь, - зловеще прозвучал над его скорчившимся в предсмертных судорогах телом чей-то хриплый голос. Теряя сознание, Герман все же узнал этот голос. Он, без сомнения, принадлежал его лютому врагу и завистнику Уаутуау. - Ну вот и все, - с нескрываемой злобой и торжеством повторил убийца, трусливо оглядываясь по сторонам. " Нет ничего страшнее в жизни, чем Ненависть, Предательство и Зависть,пронеслось в сознании Оуджушуа в последние мгновения его жизни.- Глупец или, что гораздо хуже, негодяй тот, кто этого не понимает. " Сам он сумел это познать на личном опыте и в самой доходчивой форме.

* *

*

– Ну, что ж, - холодно, но, вместе с тем, удовлетворенно произнес Царь Священной Атлантиды Евэмон. Все еще не выпуская из своих рук искусно выполненный из человеческого черепа кубок и искренне наслаждаясь ароматом и живительной силой любимого напитка, он сдержанно добавил: - Дело сделано ! Его лицо вдруг побледнело и исказилось гримасой искреннего удивления. Сознание Германа стремительно возвращалось из небытия. Теперь он уже был ВЛАСТЕЛИНОМ. Жизни и судьбы сотен, тысячи, десятков тысяч людей были во его полной и безраздельной власти. А этот необычный кубок, который он все еще продолжал крепко сжимать в своих руках был некогда действительно человеческим черепом. Черепом ПЕРВОБЫТНОГО ОХОТНИКА и мудрого вождя племени Рыси. Тем, что когда-то было Оуджушуа. Между тем, заметив тень замешательства на лице своего господина, стражники, облаченные в оранжевые латы и окружавшие Властелина со всех сторон, с громким лязгом выхватили из ножен свои острооточенные мечи и угрожающе бросились к склонившейся в почтительном поклоне у его ног фигуре. Но Властелин жестом остановил их служебное рвение и приказал немедленно вернуться на место - Так ты говоришь, мой верный раб, что с этой минуты дикие народы северных окраин империи будут подчиняться мне беспрекословно?
– в задумчивости, но все с тем же царственным высокомерием, произнес он, поднимаясь с трона и делая шаг в сорону стражников и застывшего в ожидании неминуемой смерти атлантского вельможи. - А ты ничего от меня не утаиваешь, презренный?
– процедил он сквозь зубы, сжимая пальцами лицо своего затрепетавшего всем телом собеседника. Царские стражники вновь оголили свои мечи и решительно бросились к несчастному. Но и в этот раз Царь своим властно и бесцеремонно их остановил. - Да подтвердят мою искренность и благие намерения Боги !
– упавшим голосом запричитал бедняга.
– Я передал тебе, о повелитель, все что мне стало известно в результате Северного похода твоих легионов ! Мне нечего добавить ! Можешь меня за это казнить ! - Могу и казнить, - цинично заметил царь и верные ему гвардейцы вновь встрепенулись. Они уже устали ждать и собирались хотя бы в этот раз наконец исполнить свой долг и разрубить дерзкого собеседника своего Властелина на тысячи маленьких кусочков. - А могу и наградить, - между тем в задумчивости продолжал грозный Царь .- Если... Стражники приготовились бросится в атаку. Между тем, лицо Властелина озарилось миролюбивой улыбкой. - Если, - наконец решился он закончить свою фразу.
– Ты повторишь передо мной и перед моими приближенными всю свою необычную историю. Она мне понравилась. Также, как и этот дикий обычай с кубком. Я хочу выслушать твою историю еще раз. Причем немедленно, раб ! - Слушаю и повинуюсь, мой повелитель, - дрожащим голосом заговорил вельможа, все еще отказываясь верить в свое неожиданное спасение. - С твоего великодушного позволения, я опущу ту часть своей истории, которая касается тех небывалых тягот и лишений, обрушившихся на верные тебе легионы в самом начале похода к Северным границам нашей Священной Империи, - вельможа запнулся, ожидая реакции царя и время от времени с опаской поглядывая в сторону его насторожившейся стражи. Царь благосклонно кивнул. - Так вот, - голос вельможи зазвучал увереннее.
– Когда твой покорный слуга и вверенные ему твоей милостью легионы оказались, наконец, на самом северном краю Священной Империи, мы, к своему немалому удивлению, обнаружили там достаточно многочисленный, хотя и очень дикий, народ. Вначале твоим легионам никто не оказывал достойного сопротивления. Дикари принимали нас с должным почтением и гостеприимством. Так продолжалось до того самого момента, пока мы не оказались у ворот их столицы, затерянной среди холодных скал и бездонных ущелий. Дальше дикари наотрез отказались нас проводить. Твоим легионам пришлось вступить в бой и, милостью богов и непревзойденной доблестью твоих верных солдат, столица дикарей пала. Хотя, и после достаточно непродолжительной осады и нескольких жестоких штурмов. Мы до основания разрушили весь город, но никаких сокровищ и ценностей в нем так и не нашли. Вельможа перевел дух, прежде чем перейти к самой захватывающей части своего рассказа: - Мы захватили также много рабов, дабы для их же собственного блага и счастья, сделать твоими верными поданными. Часть из них мы привели с собой. Вельможа, не поднимаясь с колен и не рискуя взглянуть в глаза Властелина, громко щелкнул пальцами левой руки. Как бы в подтверждение его слов, на улице, у самого входа в царский дворец громко зазвенели кандалами сотни грязных, закутанных в звериные шкуры, пленников. - Эти рабы, стали тем немногим, что нам удалось захватить во имя славы и процветания тебя, о мой повелитель, и покорной тебе Священной Империи.
– голос вельможи уже не дрожал и даже приобрел некоторый оттенок гордости и высокомерия.
– Среди них есть и тот, благодаря благоразумию которого, я, твой презренный раб, смог удостоится небывалой для меня чести - преподнести тебе скромный, хотя и очень странный подарок. - Я хочу его видеть, - властно перебил вельможу Царь. Лицо его вновь приобрело каменное выражение. - Но он не достоин предстать перед твоими очами, мой повелитель ! Он грязен и дик. К тому же еще и дерзок, - оторопев от неожиданности, ляпнул первое, что пришло ему в голову и тут же поспешил прикусить язык , вельможа. - Ты что, хочешь оказаться на его месте, презренный?
– в свою очередь опешил от такой наглости, обрушил свой гнев на голову вельможи Царь. Вельможа задрожал, прекрасно понимая, чего ему может стоить подобная интонация в голосе Властелина. Бедняге повезло. Царские лучники успели только натянуть тетиву своих грозных луков, но так и не решились дать волю своим остроконечным вестникам смерти. Царские стражники тоже замешкались, несколько озадаченные тремя предыдущими попытками выполнения своих служебных обязанностей. Похоже, что в этот день боги проявляли к вельможе неслыханное великодушие и покровительство. Тем временем, двое легионеров из личной гвардии Царя уже ввели в зал и почтительно швырнули к ногам своего Властелина истерзанное огнем, грозными атлантскими копьями и мечами тело. На вид пленнику было не больше двадцати лет. Он был смугл, сухощав и наделен природой крепким телосложением. Несмотря на всю дикость происхождения и воспитания, черты его лица носили отпечаток благородства и ничем не мотивированного величия. Царь Евэмон был поражен, если не сказать большего. - Он еще жив?
– гневно сдвигая брови, поинтересовался Царь, переводя свой взгляд с истекающего кровью тела юноши на вельможу. - Да, мой повелитель. Несмотря на все самые жестокие пытки, которые мы были вынуждены к нему применить, этот дикарь жив !
– поспешил с ответом тот. -Тогда, поставьте его на ноги !
– властно распорядился в адрес своих гвардейцев, Царь Евэмон.
– Я хочу видеть его глаза... -... прежде чем он умрет !
– добавил он уже с сожалением. Гвардейцы без промедления бросились выполнять приказ своего Властелина. Подхватив бездыханное тело юноши за руки и запрокинув запрокинув его назад, они предстали вместе с ним перед Царем. Юноша неуверенно открыл глаза и обвел всех присутствующих пространным и равнодушным взглядом. - Как его зовут?
– громко спросил Царь Евэмон, когда их взгляды встретились. - У него очень сложное имя, мой повелитель ! Его соплеменники называли последним великим Вождем Тар-Оуджушуа. в переводе с их языка это означает "потомок необузданного вепря", - покорно ответил вельможа. - Можешь закончить свой рассказ, - кивнул в его адрес Царь Евэмон.
– Ели этот дикарь не доживет до конца твоей истории, ты умрешь вместе с ним ! - Слушаю и повинуюсь, мой Повелитель, - обречено согласился со своей участью вельможа.
– Итак. Когда моим людям удалось захватить в плен этого дикаря и заставить его говорить, мы узнали от него про самое почитаемое его народом святилище в горах. Мы ожидали найти там дорогие подарки богам или хотя бы мало-мальски ценные предметы их культа. Но, несмотря на то, что к этому святилищу было очень сложно подобраться и оно тщательно охранялось весьма значительным отрядом дикарей, мы обнаружили там всего лишь заброшенную пещеру с примитивным очагом и несколько десятков иссохших мумий. Ну и конечно, тот самый кубок, который я посмел преподнести тебе в подарок. Вначале мы не обратили на кубок должного внимания, пока не узнали связанную с ним легенду этих дикарей. Вельможа украдкой бросил взгляд в сторону юноши и, убедившись в том, что тот все еще жив, продолжал: - Если верить этой легенде, мой повелитель, тот кто сделает из этой чаши хотя бы один глоток тут же получит в свое распоряжение всю мудрость их дикого племени и непререкаемую верховную власть над ним. Так поступали все их вожди. Юноша был последним, кто перед тобой испил из этой чаши. Мы сами убедились в том, как безропотно подчинялись ему все люди его племени. Теперь, из этой чаши испил ты, наимудрейший из правителей Атлантиды. Вся мудрость этого северного народа и власть над ним в твоем полном распоряжении. Я закончил, мой повелитель. - Это правда, что он рассказал?
– неожиданно обратился с вопросом к юноше Царь, поднимая над своей головой злосчастный атрибут верховной власти над племенем Рыси. Юноша не понял, чего от него хочет этот высокомерный и разодетый в золотые одежды чужестранец. Но бросив настороженный взгляд на бесценную в его понимании чашу, утвердительно кивнул. - Ну что ж, - получив от юноши ответ на свой вопрос, громко произнес Царь.
– Мне не нужна мудрость чужого народа. Достаточно той мудрости, которую мне дал мой собственный народ и всемогущие боги. Не нужна мне и добровольная покорность этих дикарей. Я в любую секунду могу добиться ее силой. Силой своих легионов и мощью всей Священной Атлантиды. Посему, из этого кубка больше никто и никогда не сделает ни одного глотка. Я навсегда останусь последним. Да будет так. С этими словами, Царь Евэмон широко размахнулся и со всех сил швырнул свой подарок о мраморный пол дворца. Сотни костяных осколков веером разлетелись в разные стороны, как только священный кубок племени Рыси коснулся холодного мрамора плит. В туже секунду, вельможа весь сжался, схватился за лицо руками и испугано запричитал, ожидая что та же участь, которая постигла его подарок, неминуемо уготована и ему самому. Но Царь Евэмон спокойно и равнодушно приказал своим стражникам приподнять вельможу с колен и подвести к нему. - Ты заслужил награду, презренный раб, - холодно произнес он в адрес вельможи.
– И эта награда поистине бесценна, потому что никто и никогда, кроме тебя, ее от меня не получал и не получит. Эта награда - твоя собственная жизнь ! И не смей ею ни перед кем хвастать ! А то я могу передумать и твоя награда не достанется никому ! Разве что только богам !

– Твое великодушие и справедливость не знает границ, мой повелитель ! залепетал ему в ответ вельможа, собираясь сказать еще что-то. Но, подчиняясь властному жесту Царя, стражники подхватили его под руки и поволокли вон из дворца. - А с тобой, - обратился Царь Евэмон, уже к юноше, все еще висевшему на руках легионеров у самого подножия царского трона, - Мы еще разберемся ... - Вестник Посейдона! Вестник Посейдона!
– оборвал царя на полуслове, вначале тревожный шепот, пробежавший по рядам его приближенных, а через какое -то мгновение и громкий голос дворцового распорядителя. - Вестник Посейдона?
– в легком замешательстве произнес Царь Евэмон, разглядывая застывшего в почтительном приветствии у его ног рослого атлантского воина в орихалковых доспехах, в высоком шлеме и с белым леопардом на груди. - Что привело тебя, достопочтенный Вестник Посейдона, в мой дворец в сей неурочный час?
– после затянувшейся паузы, наконец, спросил у Вестника. - Война, мой повелитель ! Война!
– ответил громко, но с почтением отрапортовал тот. Все находившиеся в зале встрепенулись и устремили свои взгляды на говорившего. Царь Евэмон был искренне поражен услышанной им вестью. - Война?!
– недоверчиво повторил он вслед за Вестником.
– Но с кем? - С теми, о ком мы все давно уж позабыли, повелитель !
– с готовностью ответил на вопрос Царя атлант.
– С тирренами, о великий Царь ! С теми, кто когда-то были частью твоего народа !

День обещал быть погожим и ясным. День великой битвы. Возможно и великой Славы. Возможно и большого Горя. Герман в одиночестве встречал рассвет, вот-вот готовясь снова оказаться Властелином. Кто-то выразительно и мягко тронул Властелина за плечо, желая привлечь к себе внимание. Царь Евэмон обернулся и с удивлением увидел воина - атланта, в привычных его взору красных латах, с боевым щитом и в шлеме копьеносца. Воин Атлантиды был взволнован, выглядел устало и сбивчиво пытался что-то объяснить Царю. Тот был рассеян и его не понимал, пока не обратил внимание на стройные ряды атлантских легионов, застывшие на косогоре конницу, слонов и боевые колесницы. Царь Евэмон решительно взмахнул вперед рукой и армия рванулась вслед за его жестом. - Вперед, мои легионеры, вперед, во Славу Атлантиды !
– чуждым ему голосом воскликнул Властелин под грохот колесниц и рев взбесившихся от ярости слонов.- С нами Посейдон, и Ника, и Тюхе. У нас нет выбора ! Вперед! - Почему мы стоим на месте, мой верный Актион, - гневно и сурово набросился Царь уже на своего оруженосца и рассерженно блеснул глазами.Я должен быть среди моих легионеров! Я сам хочу попробовать врага на крепость рук и нервов. - Слушаю и повинуюсь, мой Царь и повелитель, - с готовностью ответил тот и отпустил поводья царской колесницы. Царь Евэмон схватился за свой царский меч и вскоре был уже в пылу сражения. Бой был жестоким и, казалось, бесконечным. Ряды атлантских копьеносцев быстро редели. Противник брал числом и яростью, и натиском, и мощью странного вооружения. Длинные и необычно прочные мечи противника без особого труда ломали в цепки драгоценные доспехи, копья и клинки легионеров Посейдона. Доспехи ж воинов врага казались для атлантов неуязвимы. Царь Евэмон был в ярости и хрипел от негодования. Его солдаты гибли, падали захлебываясь собственной кровью и отвагой. Все громче и наглее раздавались возгласы победы на уже давно забытом в Атлантиде языке. Все ближе и ближе подбирались к царской колеснице шлемы и округлые щиты тирренов. Все вокруг Царя кипело, клокотало кровью, стоном раненых атлантов, протяжным лязгом колесниц, надрывным свистом стрел и треском копий. Царь был в самой гуще схватки, плечом к плечу с гвардейцами Священной Атлантиды, когда его залитой кровью колеснице вдруг преградил дорогу вездесущий Вестник Посейдона - Мой повелитель, смени свой гнев на милость, - с трудом переводя дыхание, прохрипел он в адрес благородного Царя.
– Остановись, царь Евэмон! Позволь мне донести тебе слова Царя Атланта ! Это очень важно ! Вестник Посейдона поперхнулся и на его губах возникла кровь. Теряя силы, воин закачался, но все же выполнил свой долг. - Мой повелитель ! Армии Царей Мнесея, Диапрепа, Азаэса более уже не существует ! Боги отвернулись от нас. Тиррены празднуют триумф. Над землями Священной Атлантиды нависла страшная угроза - быть порабощенной. Цари Священной Атлантиды взывают к твоей мудрости и вере и просят тебя срочно отступить к столице. Войска и флот... Вестник Посейдона не успел закончить фразы и рухнул замертво к ногам Царя. Из его спины торчал короткий, черненый серебром клинок тирренского солдата. - Все кончено, мой благородный повелитель,- раздался за спиной Царя убитый горем голос Актиона.- Я более не вижу впереди оранжевых плащей, ни шлемов , ни солнечного блеска доспехов. Твой первый легион, увы, исчез, ушел в Историю и ныне уж наверно в Царстве грозного Аида. Второй и третий легионы ждут приказа. Тебе решать, что с ними будет - смерть в этой мясорубке, или отступление к стенам наших городов. - Да будьте прокляты все вы, коварные, жесткие и злые Покровители тирренов. И ты прекрасная Афина, и ты жестокосердный Арес, и ты могущественная Гера, и даже ты, первейший из бессмертных - Зевс ! воскликнул Царь, в отчаянии бросая дерзкий вызов небесам.
– О Великий и всемогущий, владыка Посейдон ! Почему ты так жесток к твоим детям? Чем мы тебя прогневили? - О Благороднейший из атлантов, Царь Евэмон!- бесцеремонно перебил его Актион, заворачивая царскую колесницу и отдавая гвардейцам приказ немедленно сомкнуть свои ряди.
– Извини, что я прерываю тебя, твои речи к богам... Но враг слишком близко, а до наших боевых триер не менее двух сотен стадий. Нам надо спешить, чтоб сохранить твою армию и флот. Царь не ответил. Он был всецело погружен в себя. В его душе боролись два непримиримых чувства:

безжалостная ненависть и робкое благоразумие. Цари Атлантиды не привыкли поворачиваться к врагу спиной. Но в то же время он, Царь Атлантиды Евэмон, не мог позволить себе нарушить волю Священного Совета и своих братьев Царей. Он должен был во что бы то ни стало вернуться в Атлантиду и любой ценой спасти ее от варваров - тирренов. Атлантида все еще имела свой бесчисленный и всемогущий флот. И этом то была ее последняя надежда. Главное только, чтобы ни одна из триер не попала в руки врага, иначе их несметную армаду уже ничто не остановит... Царь смерил ненавистным взглядом армию врага, лавиной захлестнувшую остатки легионов Атлантиды, и приказал трубить сигнал к немедленному отступлению. Выжившие в этой страшной бойне легионы Атлантиды поспешно устремились к побережью и своим прекрасным кораблям. Враг их преследовал буквально по пятам, уже смакуя свой триумф и право победителя - глумиться над врагом. Густое, черное облако пыли, поднятое кавалерией тирренов, уже давно затмило собой горизонт. Но, о чудо, впереди спешащих к спасению легионов Атлантиды чарующе блеснул морской прибой и кособокие борта родных триер. Армия Царя Евэмона была спасена. Но, сам он был отрезан и окружен врагами. - Все ! Боги зовут меня к себе. Пришло мое время.
– грустно произнес Властелин, когда первые из солдат противника уже были от него на расстоянии полета стрелы. - Ты должен мне помочь! Таков обычай!
– обратился он с последней своей просьбой к Актиону. - Нет, мой повелитель, нет ! Я не могу ! Я не имею права !
– в отчаянии засопротивлялся тот, прекрасно понимая в чем тут дело. - Но все мои гвардейцы, увы, погибли ! Мы остались одни ! Легионы уже не успеют прийти к нам на помощь !
– рассердился Царь, протягивая Актиону рукоятку своего меча и скидывая с плеч золотые доспехи.
– Ну же, окажи мне напоследок услугу! Позволь мне сохранить свою честь ! Актион не выдержал и слезы горечи заскользили по его щекам. Меч, посланный рукой друга, прошел сквозь грудь, кромсая сердце Властелина, и также просто вышел из его спины. - Ну вот и все! Я опять умираю! Как всегда!
– захрипел Властелин перед смертью. - Что значит, повелитель, как всегда?
– переспросил его в недоумении солдат. - Ты не поймешь ! Боюсь, что и я тоже!
– услышал он в ответ.
– Весь этот мир... Мир в одночастье схлопнулся и утонул в зловещем багровом тумане. Все было кончено. Последние слова Царя застыли между вечностью и этим необычно светлым миром. Герман умер. Умер, как всегда. Но в этот раз он ни о чем не жалел. Перед его глазами неожиданно возникло лицо. Лицо того бедного юноши из дикого племени Рыси. Тогда, при их последней встрече, между ними двумя зияла бездна. Он, Герман, был Властелином, а бедный юноша - бесправным рабом и обреченным на верную гибель. Теперь же они снова стали равными друг другу. Быть может в этом-то и есть весь смысл?

* *

*

Властелин уже давно был мертв. Герман же опять был самим собой. Командиром транспортного звездолета Лиги Наций лейтенантом Германом Леваневским. "Не может быть?!
– подумал он про себя.
– Неужели все повторяется?" Корпус "Иуды" сильно вибрировал. Герман уже знал, что случится дальше. И к его неописуемому ужасу, всем его ожиданиям было суждено сбыться. Причем в самых мельчайших подробностях. Вначале его швырнуло на пол. Как и следовала ожидать! Ведь все это с ним один раз уже было. Правда, в этот раз он уже сознательно ничего не предпринимал, будучи заранее четко уверен в результате. Он просто покатился в дальний угол рубки, быстро теряя сознание. Корабль, как и тогда, вздрогнул, закрутился волчком вокруг своей собственной оси и начал стремительно падать в мрачную и беспросветную бездну. Его засасывало все сильнее и сильнее. Пока, наконец, густая черная мгла не сомкнулась за дюзами его маршевых двигателей. Все вокруг замерло. Время, как ему было и положено, остановилось.

Глава шестая.

"""""""Слепой" """ открывает глаза. "

– Я рада, что вы опять с нами, Герман, - без предупреждения возник в его сознании ЕЕ приятный и трогательный голос. - Стоп, стоп, стоп, - отчаянно засопротивлялся он.
– Мы так не договаривались. Прошлый раз мы начали совсем не с этого. Я прекрасно это помню. А потом, куда подевалась моя законная пауза на размышление? И где... Герман попробовал открыть глаза. Как ни странно ему это удалось, даже без особых на то усилий. Он попытался вначале пошевелить пальцами, а затем и поднести к своим глазам правую руку. И это ему опять же удалось сделать. Более того, пристально разглядывая свои тонкие аристократические пальцы он не обнаружил в них ничего особенного, кроме до боли ему знакомого сломанного ногтя на мизинце. Так, это было уже слишком. Герман в отчаянии тряхнул головой, попытался подпрыгнуть на месте и при последующем за его прыжками приземлением чуть не вывихнул с непривычки свою левую лодыжку. Дальше- больше. От детально изучил все свое тело с ног до головы и пришел к весьма, с одной стороны, банальному, а с другой, невероятному выводу. Перед лицом неопровержимых доказательств он, лейтенант Герман Леваневский, действительно существует. - А при нашей первой встрече, между прочим, вы мне показались человеком серьезным, Герман.
– наблюдая за всеми этими комичными ужимками и подпрыгиваниями Германа, заметила девушка.
– Неужели, все проведенные нами в разлуке годы так сильно на вас повлияли? Или... - Будешь тут с вами серьезным, черт возьми !
– чисто автоматически огрызнулся Герман, продолжая пристально разглядывать свое собственное тело с разных сторон и все еще не обращая ни малейшего внимания на свою собеседницу.
– Человек, можно сказать, заново родился, а вы над ним потешаетесь! - Вы полагаете, что родились в мундире...? Это действительно звучит очень забавно !
– не на шутку развеселилась девушка. -У-гу. В нем, в самом. В мундире !
– угрюмо подтвердил Герман.
– И притом еще со всеми ему положенными золоченными пуговицами, нашивками и сразу же лейтенантскими погонами... А вы...?! Герман запнулся, наконец взглянув на девушку, раскрыв рот от удивления и в буквальном смысле вытаращив на нее глаза. - А вы... А вы, что здесь делаете?
– наконец собрался он с духом и произнес, наверное, самый глупый вопрос за всю свою жизнь. - Смотрю на вас и удивляюсь?
– приветливо улыбнувшись Герману, ответила ОНА. - И чему же вы удивляетесь?
– похоже, задавать нелепые вопросы уже стало входить у Германа в привычку. - Не чему, а кому.
– продолжая улыбаться, ответила она.
– Я удивляюсь вам . Герман искренне расхохотался. И это самое надежное в подобной ситуации средство окончательно привело все его мысли в порядок. - Почему вы смеетесь? Уж не надо мной ли, - сама давясь от заразительного хохота, перебила его девушка. - Что вы, - поспешил успокоить ЕЕ Герман, и голос его неожиданно приобрел привычную ему твердость и уверенность.
– Если уж я над кем-то и смеюсь , так это только над самим собой. А над вами разве можно смеяться... Нет, нет и еще раз нет. Вами можно только восхищаться и не меньше... Всем, кто со мной не согласен, рекомендую как можно быстрее обратиться за разъяснением к командиру транспортного звездолета лейтенанту Герману Леваневскому. В противном случае, я за последствия не отвечаю... - Это на вас совсем не похоже, господин лейтенант, - бесцеремонно ворвался в сознание Германа прежде ему неведомый голос.
– Исходя из того, что я узнал о вас от Настеньки, да и по другим источникам, у меня сложилось о вас впечатление, как о человеке высоко ответственном и всегда отвечающим за свои слова и действия. Может быть, я ошибаюсь? - С кем имею честь...?
– резко оборачиваясь в сторону своего нового, невесть откуда взявшегося, собеседника, выдавил из себя Герман. Перед его глазами возник статный, пожилой мужчина с густой седовласой бородой, в старомодных очках и неприметном сером комбинезоне. Темно карие, почти черные, глаза незнакомца смотрели на Германа с нескрываемым любопытством и искренностью. - С кем имею честь?
– со все возрастающей уверенностью в голосе повторил свой вопрос Герман.
– Мне кажется, что никогда раньше мы с вами не встречались. Но, почему -то ваше лицо мне знакомо. Где я мог видеть вас раньше, ума не приложу.... - У вас прекрасная зрительная память, молодой человек. Очень может даже быть, что феноменальная, - с готовностью подтвердил сомнения Германа по поводу их прежнего знакомства мужчина.
– Мы действительно никогда раньше с вами не встречались. И лично я об этом искренне жалею. Не знаю как вы, но я бы счел бы наше знакомство за честь для себя. Пусть это вас не удивляет. Что же касается моего лица, то его изображения вы просто не могли не видеть. Ну, скажем, в сводке новостей науки по стереовизору или даже в Большой Энциклопедии "NETINFORM "... Дело в том , что моя фамилия Вильяминов... Академик Вильяминов, с вашего позволения. Вильяминов Дмитрий Николаевич... Академик сделал несколько шагов в сторону Германа и по чисто русской традиции протянул ему в знак своего расположения руку. - Лейтенант Транспортной Сл...
– Герман запнулся на полуслове, неуверенно пожимая протянутую ему академиком Вильяминовым руку и по привычке вытянувшись по стойке смирно -... А -а-а, к черту все эти дурацкие регалии, - вовремя спохватился он, справедливо полагая, что переигрывает.- Просто, Герман. И больше ничего. - Вы мне уже нравитесь, просто... Герман, - с легкой укоризной в голосе передразнил Германа академик.
– Просто потому, что нравитесь. Надеюсь , что мы вскоре станем хорошими друзьями. Что вы думаете по этому поводу. - Надеюсь вас не разочаровать, - к Герману вернулось привычное самообладание и даже некоторый безобидный сарказм. - Настенька, милая моя, - неожиданно переключил свое внимание с Германа на девушку академик.
– Что мы, неразумные мужики, оставили вас в одиночестве. Нет, нет нам за это прощения. Вы со мной, согласны, Герман ? - В общем да, но..., - поспешил с ответом Герман, все еще не решаясь закончить так опрометчиво начатую им фразу.
– Есть маленькая проблема. Чисто личного характера. - Вот оно даже как, - украдкой обмениваясь с девушкой взглядами, удивленно произнес академик.
– Молодой человек, похоже, я вас, несмотря на все мое к вам хорошее отношение, недооценил. Вы не успели провести в нашей с Настенькой компании и нескольких минут, ну скажем чисто по земным меркам, а у вас уже возникли некоторые сложности... К тому же, имеющие, как мне кажется, прямое отношение к моей очаровательной спутнице. Я прав? - М-да, признаю свое полное поражения, - изображая на своем лице искреннее смущение, обреченно склонил голову Герман.
– Я в полной вашей власти. Академик Вильяминов рассмеялся и дружески похлопал Германа по плечу. - Ах, молодость, молодость...
– мечтательно произнес он, скрещивая на груди руки и тяжело вздыхая. Между тем, вспомнив о чем-то очень важном, академик изменился в лице. - Однако, вынужден вас огорчить, молодой человек, - отводя свой взгляд в сторону, сдержанно обратился он к Герману.
– К сожалению, нам придется перенести продолжение нашего знакомства до следующей нашей с вами встречи... - То есть как, - озадаченно, если не сказать большего, переспросил его тот.
– Вы хотите сказать, что вы меня покидаете? Герман бросил в сторону девушки взгляд, полный недоумения и растерянности. Девушка выглядела очень бледной и грустной. По выражению ЕЕ глаз Герман понял, что ей, так же, как и ему, их расставание совсем не по душе. - Увы, молодой человек, это не мы с Настенькой, а именно вы нас в очередной раз покидаете, - в бессилии разводя руками в стороны, пояснил академик.
– Вы все еще не готовы присоединится к нашей теплой и дружной компании. Впереди вас еще ждет немало испытаний. И только от вас зависит, как скоро мы встретимся вновь. - Ну это уж слишком !
– вспылил Герман.
– Почему в этом дурацком мире я постоянно должен делать именно то, что мне как раз совсем не нравится?! Я уже сыт всем этим по горло. Мне надоело быть игрушкой в чужих руках ! И в пылу своих очередных приключений покорно и робко ожидать ответов на все свои вопросы... Причем, невесть от кого... ! - Я бы, на вашем месте, был поосторожнее в выборе выражений, несколько бестактно перебил его академик.
– Милый мой Герман ! Сами того не подозревая, вы только что бросили вызов самой Природе. Это ведь в ее полной власти вы теперь находитесь и, как вы сами заметили, чувствуете себя беспомощной игрушкой. Молодой человек, ах, молодой человек, как же вы горячи и нетерпеливы. Вы хотите всего и сразу. Но так не бывает. Вы прошли только половину пути, а уже считаете, что достигли цели. Неужели, прожитые годы и накопленный жизненный опыт так вас ничему и не научили ?! Хотя, быть может, именно за это ваше "легкомыслие" вы мне и нравитесь. Вы все еще безнадежный романтик, хотя иногда и пытаетесь довольно искусно изображать из себя уверенного циника и лицемера. Как многое еще в этом мире вам предстоит познать и принять. И главное, наконец, понять самого себя. - Вы говорите сплошными загадками, Дмитрий Николаевич, - подчеркнуто вежливо, но твердо, возразил своему собеседнику Герман.
– Что я должен еще понять? А главное, кому и зачем это нужно? - Ну, на вопрос " Кому?", - снова перебил его академик, - я могу вам ответить достаточно определенно. Это все нужно прежде всего вам самому. И, может быть, немножко тем, кто вас окружает и кому вы совсем небезразличны. Что же касается второй части вашего вопроса, а именно: "Зачем?"... Академик сделал паузу: - На этот вопрос... На вопрос "Зачем?" способен ответить только один единственный во всей этой Вселенной человек. И этот человек - Вы ! Никто и ничто другое в решении этой проблемы вам не поможет. Увы, но это так. Но не огорчайтесь и не падайте духом. У вас уже есть хоть маленький, но достаточно весомый опыт в решении подобных неординарных задач. Вы же сумели найти в своей собственной душе ответ на вопрос: " Как формируется Жизнь и что она из себя представляет?!". И надо признать, добились на этом неблагодарном поприще очень и очень впечатляющих успехов, вполне заслуживающих восхищения. Иначе бы мы сейчас с вами эту тему не обсуждали... - Откуда вам может быть известно про мои гипотетические успехи или неудачи?
– упрямо не сдавался Герман.
– Ведь то, что со мной случилось, касалось только меня одного?! Это были исключительно мои собственные чувства, ощущения, мысли... память, в конце концов ! - Но вы не были первым, Герман, кто через все это прошел.
– миролюбиво парировал академик.
– Хотя, готов признать, что вы оказались лучшим и самым способным из всех "Посвящаемых". Что же касается того, откуда мне все о вас известно, то... это же так просто. Вы, Герман, забываете о том , в каком необычном и сюрреалистическом мире мы с вами оказались. Здесь не бывает тайн и, в тоже время, весь это мир состоит из сплошных загадок . Не правда ли, забавный парадокс. Как вы считаете? Выход из него достаточно банален. Здесь нет и не может быть секретов между живыми людьми, с одной стороны. И нет ничего однозначного и определенного по отношению к самому окружающему нас миру, с другой. Может быть, потому, что этот мир способен существовать только лишь в нашем воображении. А может и потому, что он нематериален и вследствие этого не подвержен никаким видимым, а главное доступным для нашего понимания, изменениям. - Очень лаконичное и, главное, понятное объяснение, - с трудом собирая свои мысли в единое целое, произнес Герман.
– Вопрос лишь в том, как во всем этом разобраться? - А никак,- многозначительно улыбаясь, ответил академик.
– Вам придется просто во все это поверить. Как это сделали все мы, ваши предшественники. Хотя, как мне кажется после всего того, что я о вас узнал, вы будете первым, кто не воспользуется этим моим прагматичным советом. Я уже даже начинаю вас бояться, молодой человек. В вас есть что-то такое, что делает вас непохожим на всех тех людей, кого я раньше знал. И именно это "что-то" делает вас Избранным. А вот кем и для чего, мне, как, наверное и вам, пока не совсем ясно. - Значит, у меня нет выбора? Я уже Избранный?! И от этой роли героя, которую вы мне приписываете, уже никуда не деться?!
– самоуверенно подытожил Герман.
– Хотя, очень может быть, что впоследствии, я, сам того не желая, вас разочарую. Все мои сверхчеловеческие способности запросто могут оказаться всего лишь напускной спесью и откровенным пижонством. - Вы сказали в последствии?
– неожиданно переспросил академик.
– Вы имели ввиду нашу следующую встречу? - Да, а что?
– подтвердил Герман и в свою очередь встревожено посмотрел на академика и, главное, на НЕЕ.
– Вы уж сомневаетесь в том, что она будет иметь место? - Она уже имеет место быть, - загадочно ответил академик.
– Я же вам уже говорил, в этом мире отсутствует понятие времени. Поэтому, прошлое, настоящее и будущее здесь неизменно сливаются в единое целое. И после этого, их уже невозможно отличить друг от друга. Но... Академик запнулся, нервно покусывая губы и в нерешительности, заглядывая попеременно то в глаза Германа, то девушки. - Ваше присутствие, молодой человек, - наконец продолжил он, - я пока не могу понять почему, но вносит в этот мир несвойственную ему сумятицу. Прежде незыблемые по своей определенности наши общие прошлое и будущее стремительно меняются. Хотя этого, в принципе, не может быть. Теперь, я уже не уверен в том, что все мои наблюдения и прежде полученные представления об этом мире верны. И в эпицентре всех этих невероятных событий почему-то находитесь вы. - Ну, к миссии постоянного возмутителя спокойствия, скажем, мне не привыкать, - попытался сгладить возникшую напряженность в их с академиком общении Герман.
– Что же касается вашего замечания по поводу вечности, то лучше быть в ее эпицентре, чем на богом забытой окраине ... Тем более, что там, я уже побывал и... Герман не договорил, с ужасом наблюдая за тем, как фигуры его собеседников начали стремительно таять и бесследно растворяться во мгле . "- Так, - подумал он про себя, - кажется, началось. Дай бог, если не все с начала..." Как бы в подтверждение его слов дикая какофония звуков, свистопляска цветов и необычных запахов обрушились на его голову. Через какое-то мгновение все прекратилось. Надо полагать, Герман опять кем-то или чем- то стал. Чем-то ему незнакомым и потому пугающим. Но, главное, что опять уже точно не самим собой. В этом он был уже уверен на все сто процентов.

* *

*

Давным-давно... В некотором царстве, в давно позабытом государстве жил да бы ЗОДЧИЙ... Он был не простым зодчим. Он был Зодчим стольного и несравненного града Киева и верным холопом Великого князя Владимира Святославовича. Но так было не всегда. Когда-то еще юный Расена, жил на самом востоке росских земель, среди густых лесов и полноводных рек. С раннего детства он привык всегда и во всем полагаться только на самого себя. Он был опытным охотником и искусным воином. Он был храбр и, в тоже время, обладал острым и пытливым умом. Но, вместе с тем, он был потомком древнего и очень уважаемого рода волхвов. Его отец - потомственным жрец Велеса - сумел привить своему сыну любовь и уважение к грозным, но справедливым богам. Отец был доволен, наблюдая за тем, как его сына неудержимо тянуло к познанию всего того мира, который их окружал. Все говорило за то, что старый и мудрый Ведун воспитал-таки себе достойного приемника. Он уже не сомневался в том, что будущее его рода, рода Рысичей "потомков леопарда" - как они себя называли, окажется после его смерти в надежныхи крепких руках. Но, в одну из весен все неожиданно изменилось. Причем к худшему. И виной тому стало необузданное тщеславие и властолюбие Великого князя. А еще донесшаяся до него весть о том, что племя Рысичей владеет священной славянской реликвией - мечом "кладенцом". Мечом самого ВЛАСТЕЛИНа. Тем самым, о котором он так много слышал из легенд и без которого полная власть над русичами была для Великого князя недостижима. В тот роковой год, когда грозная и ведавшая жалости дружина Великого князя вторглась и безжалостно разорила земли вятичей, сея на своем пути огнем и мечом новую веру, Расена только-только перешагнул через порог своего совершеннолетия. Схватка с дружинниками князя была жестокой и скоротечной. Рысычи полегли на поле брани все до одиного. А сам Расена, его отец и женщины племени были хитростью и коварством захвачены Великим князем в полон. Для почтенного Варуна и его сына потянулись долгие и мучительные дни изощренных пыток и надругательств. Но мудрый волхв был непреклонен. Несмотря на все свои страдания, он так и не выдал князю тайну меча "кладенца". Все усилия палачей князя были тщетны. Лишь только после того, как коварный князь решился сыграть на отцовских чувствах непокорного волхва и предал его сына жестоким истязаниям на дыбе, старик наконец сдался. Князь получил меч Властелина. И, как ни странно сдержал свое слово, сохранив Расене жизнь. Но этим великодушие и благородство первопрестольного князя и ограничилось. По приказу князя старик-волхв был предан позорной и мучительной казни. Его сын стал рабом. А деревянные идолы, капища и городища Перуна и Велеса были принесены в жертву новой заморской вере. Древнего рода Рысичей больше не существовало. Руины и мрачные пепелища дымились на месте их прежде открытых Солнцу и ветрам поселений.

ЗОДЧИЙ отвел глаза от византийского пергамента и с тоской оглядел сырые и мрачные стены своей кельи. Расена люто ненавидел новую веру. Даже несмотря на все то пышное великолепие дворцов и храмов, которые он увидел, сопровождая князя в Царьград. После их возвращения из Византии, Великий князь предложил Расене стать его зодчим и принять христианство. Но гордый рысич отказался. Тогда Великий князь пригрозил Расене тем, что отдаст его обручницу Кашиву, о которой он прознал от княжеских наушников, на забаву своей дружине. А его, Расену, прикажет немедленно "посадить на кол". Расена, скрипя зубами и одаривая князя взглядом, полным ненависти и презрения, вынужден был принять его предложение. Но только лишь в той его части, которая касалась постройки задуманного князем собора. Но отнюдь не принятия веры и тем самым предательства памяти своих предков. Его не испугала угроза неминуемой и мучительной смерти. Он был рабом, и князь в любую секунду мог его казнить. Но девушка... Она-то была не причем?! И та участь, которую ей уготовил Великий князь, была пострашнее смерти и самых бесчеловечных страданий. Травень вовсю звенел капелью и душистым ароматом первых цветов, когда русские мастеровые и византийские зодчие под руководством Расены принялись за фундамент Десятинной церкви. Работа шла споро и слажено. Князь был жесток и никто из бояр не смел ему перечить. Ни в выделении необходимого леса. Ни в снабжении строителей провизией. Ни в выделении подвод и лошадей... Расена проводил на строительстве дни и ночи, с восторгом наблюдая за тем, вырастали величественные стены храма. Как они покрывались искусной росписью богомазов. Как впервые разнесся над стольным градом Киевом малиновый колокольный звон... Когда золоченные купола Храма наконец вознеслись к небесам над стенами великого города, Расена неожиданно почувствовал себя творцом и созидателем. Прежде это чувство никогда не посещало его. А а теперь он упивался им с искренним наслаждением и страстью.

Днем позже Расена предстал перед Великим князем в ожидании столь долгожданной для него свободы. - Ну что ж, зодчий, - настороженно встретил его в своих покоях Великий князь.
– Потешил ты меня своим мастерством и благолепным искусством. - Я выполнил свое обещание, князь.- не обращая внимание на льстивые нотки в голосе Владимира, почтительно произнес Расена.
– Теперь, выполни и ты свое. Княжеское слово - крепче булата. - О чем это ты, зодчий?
– изображая искреннее недоумение на своем лице, перебил его Владимир.
– Разве я тебе что-либо обещал? О каком таком моем слове ты глаголишь? - Ты обещал дать мне и моей возлюбленной свободу, - твердо ответил князю Расена.
– Так позволь же нам покинуть твой стольный град. - Ишь чего захотел, холоп, - с усмешкой на устах, перебил своего зодчего князь.
– Подумай сам... Если я тебя отпущу, ты построишь такой же, а то и лучший храм в Новгороде, а ли в Чернигове. Ан - нет, не бывать этому. Твой талант и твоя жизнь принадлежат только мне и никому более. Такова моя, княжеская, воля. - Но как же твое обещание, князь, - растерялся Расена.
– Неужели ты откажешься от своих слов? - Ну почему же, зодчий, - зловеще улыбаясь, произнес князь.
– Если я и обещал тебе и твоей коханной свободу, то ты ее получишь ! Но, я что-то не помню о том, чтобы я обещал тебе еще и сохранить жизнь. Так что выбирай. Либо то, либо другое. Либо ты продолжаешь оставаться моим холопом и дальше строить в моем городе храмы!? Либо клади свою буйную, пусть даже вольную,Ю головушку на плаху. - Ты меня обманул, князь, - в горячности выпалил в адрес Владимира Расена.
– Нет больше веры твоему слову. - Вот значит как.
– в свою очередь разгневался Владимир.
– Смуту затеял сеять, неблагодарный тать. Изволь, ты сам выбрал свою участь ! - Казнить его, - громко приказал он своим дружинникам.
– А тело замуровать в одну из стен построенного храма. Навеки. Пусть тот, кто воздвиг этот великолепный символ новой веры, станет ее вечным хранителем. И еще ! Немедленно пошлите к вятичам гонцов с великой вестью . Пусть все узнают о том, что гордый и непокорный потомок славного рода волхвов принял новую веру. Отказавшись при этом от своих гнусных божков и их деревянных идолов. Пусть все узнают, что это именно он построил христианский собор и получил за это в награду - свободу и мое уважение. И так должно поступить каждому, кому дорога свобода и благоденствие земли Русской. Выполняйте. Дружинники князя поспешили немедленно выполнить его приказ и, подхватив Расену под руки, поволокли его вон из княжеских палат. Палач уже был наготове и расторопно исполнил княжескую волю. И прежде чем сердце бедного Расены навсегда перестало биться, гонцы Великого князя уже покинули стольный град, разнося по земле Русской хвалу и славу Великому князю Владимиру Святославовичу.