Чтение онлайн

— Ты издеваешься, Сидни? Ты его видела? Я должна быть в полном отчаянии, чтобы позволить такому красавчику видеть мое сумасшествие.

— Ну, тогда тебе лучше найти кого-то другого и быстро. Ты не видела себя, Ева. Ты была в ступоре. Я никогда в своей жизни не была так напугана. Ты должна поговорить с кем-то. Если не он, то кто-то другой в любом случае.

— Хорошо, я выбираю второй вариант… кто-то другой.

— Ты уверена? Я была бы не против поговорить с ним, видеть его, быть с ним, быть под ним, — она подмигивает. — Он чертовски великолепно выглядит.

Я не могу не рассмеяться.

Сидни заставляет взглянуть на вещи по другому и чувствовать себя при этом лучше, пусть даже временно.

Много позже в тот же день меня выписывают из больницы. Сидни все время рядом, держит меня за руку и успокаивает, говоря, что все будет в порядке.

Когда мы выходим из больницы, она делает шаг вперед на дорогу и ловит такси. Слава Богу, что не приходится долго ждать, потому что я слишком физически и эмоционально истощена, чтобы просто поднять руку. Клянусь, я могу проспать после всего этого несколько дней. Все мое тело слабое и хрупкое. Наша машина ускоряется в потоке движения. Чтобы доехать до нашего дома, требуется всего несколько минут. Сидни платит водителю, и мы обе выходим.

На тротуаре многолюдно, и я вынуждена избегать столкновения с прохожими. Мои шаги медленные и неустойчивые, и преодоление короткого расстояния до двери вестибюля похоже на завершение марафона. Ветер безжалостно ударяет меня, заставляя чувствовать озноб и дрожь.

Наконец, мы входим в высотку и поднимаемся в нашу квартиру. На прикроватном столике я вижу совместную фотографию меня и Ричарда на моем выпускном из колледжа. Внезапно я снова не могу дышать. Стены плывут, поскольку каждый мускул напрягается в моей груди, причиняя невыносимую боль. Каждый звук моего сердца — это оглушительный стук, который грозит стать последним. Мой уровень кислорода уменьшается почти до нуля, так как каждый вздох приходит все быстрее и быстрее. Почему это не прекращается? Воспоминания настолько яркие, все видится так, будто это было только вчера.

День, наконец, закончился.

Мои глаза сканировали толпу, ища ее, ища его. Это был бы маленький подвиг, увидеть сегодня мою маму. Поэтому с волнением я вглядывалась в массы улыбающихся лиц, чтобы найти ее. Я наконец-то сделала это, увидела ее, но не почувствовала теплоты. Ее глаза были лишены эмоций, словно пустой лист. Она взмахнула руками и проверила пульс на своей шее. После чего она снова ушла, симулируя какие-то воображаемые болезни. Глубокая грусть охватила меня. Она не могла найти в себе сил, чтобы притвориться, что все хорошо, даже на один день.

Мои плечи поникли.

Пристальный взгляд Ричарда встретился с моим. Он расправил плечи и поднял подбородок. Я понимала, что он хотел донести до меня этим.

Стоять в полный рост.

Гордиться.

И с этим, я улыбнулась ему и почувствовала удовлетворение наполняющее меня. У меня все получилось.

—

Вот, выпей это, — говорит Сидни, толкая стакан передо мной.

Я делаю глоток, пью воду, но комната продолжает вращаться, как и я продолжаю судорожно дышать.

Сидни гладит меня по спине круговыми движениями.

— Все нормально. Ты в порядке.

Мое тело словно каменное, раскачивается на месте, движения все быстрее и быстрее, я жду, когда наступит облегчение, но на это уходит время.

— Шшш, ты в порядке. Ты в порядке.

Я откидываюсь назад и закрываю глаза. Я не знаю, сколько проходит времени, но когда я открываю их, то понимаю, что вернулась к нормальной жизни. Я спокойна. Этот кошмар снова отступает, но фитиль еще тлеет. Я это чувствую в каждом вдохе. Огонек медленно разгорается, и это только вопрос времени, когда я снова взорвусь.

Медленно поворачиваюсь, возвращаю свое внимание к Сидни. Она сидит на краю дивана с бледным лицом, кусает нижнюю губу, наблюдая за мной.

— Ты в порядке? Нужно ли вызывать врача?

— Я в порядке. Клянусь, что в порядке. Я просто устала. Действительно, очень устала.

Я пересаживаюсь обратно в кресло и стараюсь дышать ровнее.

— Это все объяснимо. Ты столько пережила за последние несколько дней. Но клянусь, я никогда не видела ничего подобного тому, что было у тебя сегодня. Ты, должно быть, без сил.

— Так и есть, — мямлю я.

Я заставляю себя отвечать на ее вопрос. Как слова сказаны, перед глазами ещё все плывет, и мне трудно сосредоточиться.

— Может что-нибудь еще болит? Похоже, на то, что тебя стошнит.

— Мне кажется, может.

— Это, наверное, последствия сотрясения. Они сказали, что тошнота и рвота могут быть сопутствующим эффектом. Почему бы тебе не лечь в своей комнате, а я посижу рядом, пока ты отдыхаешь?

Она встает и протягивает свои руки, чтобы помочь мне подняться.

— Ты вовсе не должна этого делать. Я буду в порядке, — я не уверена, что буду, но у меня нет сил, с ней спорить.

— Я не хочу это слышать. Между последствиями сотрясения и твоими паническими атаками я не собираюсь оставлять тебя одну, мне так спокойнее.

Я киваю, потом вхожу в свою комнату и ложусь на кровать. Вскоре кровать провисает под весом Сидни, но я не открываю глаза.

Я открываю глаза спустя несколько часов. Сидни тут же поворачивает голову в мою сторону. Ее глаза красные и опухшие от недосыпа. Она осторожно вытирает их, и я замечаю слезы. Она плакала? Это из-за меня? Или есть еще что-то, что вызывает ее печаль?

— Ты в порядке? — спрашиваю я, и ее спина напрягается.

— Я буду.

— Хочешь поговорить о чем-то?

— Нет, я просто устала.

— Ты выглядишь усталой. Ты вообще не спала, Сид? — мой голос все еще сиплый после сна.

Она дарит мне натянутую улыбку.

— Нет, не совсем. Как ты себя чувствуешь? Тебе что-нибудь нужно? Может, «Мотрин» (прим. «Мотрин» — нестероидный противовоспалительный препарат. Оказывает противовоспалительное, анальгетическое и жаропонижающее действие, активное вещество – ибупрофен)?