Трансфер
Шрифт:
— Кто… кто вы?
— Я доктор Престон Монтгомери. Я один из психологов больницы.
— Психотерапевт?
— Да. Прежде чем выписать, они хотели, чтобы я поговорил с тобой. Ты сможешь сейчас говорить? Нет...
Я склоняю голову в знак согласия.
— Ладно, ты когда-нибудь беседовала с психологом раньше?
— Нет, — шепчу я, жалея, что мы должны говорить об этом.
— Ты часто страдаешь от панических атак или это что-то новое?
Его пронзительный взгляд меня настораживает, и я чувствую себя неспокойно от такого пристального
— Новое.
Мы сидим в тишине. Единственный звук исходит от каталки, которую толкают в коридоре. Мои глаза блуждают по комнате, пока я снова вынуждено не встречаюсь с его взором.
— В меру своих знаний, можешь ли ты описать симптомы, которые, возможно, были раньше, но ты не обращала на них внимания?
— Я не знаю. Имею в виду, мне всегда было немного тревожно, но раньше я никогда не чувствовала ничего подобного. И, честно говоря, думала, что умираю. Что происходит со мной?
У меня открывается рот, когда я чувствую резкую боль в сердце. Оно яростно, будто молотками, стучит в груди. На этот раз я точно умру.
— Шшш. Дыши… Дыши. Один. Два. Три. Через нос, выдох через рот.
Зажмуриваю глаза, слушая его голос. Стараюсь следовать его подсказкам. Вдох... Один. Два. Три.
Выдох.
— Почему это про-происходит со мной?
Слезы катятся по моим щекам. Я не двигаюсь, чтобы вытереть их. Мои руки словно свинцовые и тянут меня вниз. Дышать.
Я наконец-то реагирую на голос врача, когда он отвечает мне.
— Ты пережила болезненную утрату, а иногда это слишком много для нашего разума и тела, чтобы справиться.
Я не знаю, что сказать. Чувствую себя глупо и переживаю по этому. Я хочу, чтобы это все закончилось.
— Как ты себя чувствуешь сейчас?
Его голубые глаза внимательно меня изучают.
— Болит голова.
Он прикусывает свою нижнюю губу.
— Есть ли у тебя какие-то другие проблемы со здоровьем? — спрашивает он, продолжая внимательно анализировать мои ответы.
— Мне это не известно.
Я опускаю голову, нуждаясь в минутной передышке, но доктор, сев поудобнее, продолжает задавать больше вопросов.
— В настоящее время ты получаешь медицинскую помощь, и это все, что тебе нужно знать, но есть ли какие-нибудь лекарства, которые ты, возможно, принимала до этого?
— Разве это не должно быть записано в моей карте? Другой доктор уже задавал мне кучу вопросов, — в моем ответе больше дерзости, чем я хотела, но я не хочу больше отвечать на вопросы.
— К сожалению, у системы регистрации больничного компьютера в настоящий момент некоторые сложности, поэтому нам придется снова кое-что прояснить. Знаю, что доктор Левин провел уже несколько тестов, — он вытаскивает свой телефон. — Он должен подойти через минуту, чтобы снова поговорить с тобой.
Я закрываю глаза, мечтая, чтобы все это закончилось. Я просто хочу побыстрее с этим покончить.
— Хорошо.
— Что ты помнишь до
Мои веки закрываются, и я вспоминаю более детально. Картинки вспыхивают в моем мозгу.
— Я думала о своем… мой… Я даже не знаю как его назвать, — мой подбородок дрожит. — Я плакала, и я отвлеклась от дороги. Когда посмотрела вверх — увидела свет… Но… но тогда это было слишком поздно. Моя нога застряла в коврике. Я пыталась тормозить… — мой голос срывается на всхлип.
Рядом с моей кроватью доктор Монтгомери что-то быстро печатает в своем iPad. Интересно, что он пишет. Неужели он думает, что я сделала это специально? Что это не был несчастный случай. Что со мной что-то не так? Считает ли он меня невменяемой? Зачем они подослали психолога, чтобы поговорить со мной? Как я могу это выяснить?
Доктор Левин входит в комнату, отрывая меня от мыслей.
— Привет, Ева. Доктор Монтгомери, — говорит он, принимая устройство из рук Престона. Его глаза сужаются, когда он читает заметки, которые, должно быть, тот внес в мою карточку, и кивает доктору Монтгомери.
Доктор Монтгомери встает, достает из кармана бумажник и извлекает визитную карточку.
— Ева, я хочу оставить тебе мою визитку. Если я тебе понадоблюсь, пожалуйста, не стесняйся позвонить и записаться на прием. Тревога и приступы паники могут быть серьезными, и, если их не лечить, может произойти ухудшение состояния. Я думаю, что терапия может помочь тебе найти первопричины, которые приводят к такому состоянию, нужно просто найти правильный способ справиться с ними, — его пальцы касаются моих, и мягкие подушечки посылают мурашки по моей коже.
— Я действительно надеюсь, что ты позвонишь, и мы договоримся о встрече.
Я не уверена, что готова к этому. У меня пока нет желания сталкиваться лицом к лицу с тем, что преследует меня.
Прошло ещё несколько часов, я по-прежнему лежу в постели, ворочаясь и ворочаясь в ожидании возвращения доктора. Когда он, наконец, приходит, я испытываю облегчение и тревожное предчувствие одновременно. Все нормально. Только легкое сотрясение мозга и рекомендация проконсультироваться с психотерапевтом. Психотерапевт. Я могу это сделать? Могу ли я поговорить с кем-нибудь?
Мои руки становятся липкими, и вновь начинается покалывание в груди. С каждым мгновением страх растет все сильнее и сильнее. Я не знаю, как мне быть.
Я жду выписку, когда Сидни заходит в комнату и смотрит на меня.
— Что теперь? — спрашивает она, потирая шею.
— Мы ждем, когда меня выпишут, — я пытаюсь улыбнуться, но сомневаюсь, что мои глаза не выдают меня.
— Ты собираешься поговорить с психотерапевтом? Вы договорились о встрече с ним? — ее левая бровь выгибается, когда я качаю головой. — Что? Почему, черт возьми, нет?