Чтение онлайн

–  Ну всё. Конец хозяйству, - шутя констатировал старик.
– Она у меня до сериалов охоча. Когда плохо видно, у неё голова разбаливается, не смотрит больше. А теперь…

–  Теперь ты мне своими футболами душу достанешь!
– улыбнулась любительница сериалов.

Этот маленький фокус Максима ещё больше изменил планы хозяйки - накрывать она стала в зале. А пока хозяин выскочил - таки покурить, Максим успел оглядеться. Ничего особенного. Круглый стол по центру. Очень старинный диван у торцевой стены и такие же два шкафа. Совсем допотопная этажерка с журналами на медицинскую тему. Несколько книжек, за которые букинисты дали бы хорошую

цену. И фотографии, на всех свободных стенах. Судя по всему - родственников. За занавесками, перегораживающими весь дом - несколько кроватей. Везде старенько, но чистенько. Бывает и хуже. Гораздо хуже. Максим вздохнул и присев на тоже старинный стул с высокой деревянной спинкой, посмотрел в телевизор. Но сериал, считающийся молодёжным, его не увлёк. Да и некогда стало - хозяйка начала накрывать стол. На вопрос о помощи, попросила, если уж есть такое желание, принести из колодца воды: «Мой, конечно, ещё справляется, но…»

Во дворе уже было темно. Осень. И на улице тоже. Только здоровенная, по - Маяковскому «лунище» освещала этот умирающий мир.

–  Да-а, Луна, - проследил взгляд Максима хозяин.
– Знаешь, какая она на самом деле? Я тебе потом расскажу. Это я теперь отсюда на неё поглядываю, а когда-то…

За столом сидели втроём. Кузьма, хоть и считался членом семьи, чинно восседал у ног хозяйки, ожидая своей доли. Конечно, на запахи откуда-то появился и кот - тот самый, который боялся крыс. Долго фыркал, обнюхивая гостя. Видимо, смущал запах хозяйских вещей на пришельце. Но затем успокоился и тоже принял позу радостного ожидания.

Всё было без изысков. Не у шейха. Но шейх или там рестораны были для нашего героя исключением из общего правила. Поэтому он, как и двое не допущенных к столу, с удовольствием высмотрел и яичницу с салом, и крепкие солёные огурчики, и квашенную капусту, и солёные грибки и, конечно, источающую неповторимый аромат приготовленную в печи, в чугунке, картошку.

–  Чем богаты, тем и рады. Так неожиданно всё… Чуть бы раньше, кроля бы забили. Ну, ничего, завтра…

–  Что Вы, что Вы, зачем… И так всего хватает, - горячо отверг эту мысль Максим, вспомнив пушистых зверьков. Одно дело есть какого - то абстрактного кролика, и другое - из увиденных глазастых длинноухих прелестных созданий. Они в большинстве своём добрые и ласковые - эти кролики. Хоть и с острыми зубками.

–  Гм… - подал голос старик.
– Как говорил Паша Эмилькевич, такую капусту грех есть помимо водки… Ты как?
– обратился он к Максиму.

–  Чтоб твой этот Паша той капустой подавился! Ну, житья от него, Максим, нет! Мой, как капусту не увидит, так этого Пашу проклятущего и цитирует.

Тем не менее, хозяйка начала разливать по гранёным стограммовым стаканчикам что-то спиртное.

–  Вот, попробуйте моё. Я ещё, правда, не волшебник, я только учусь.

Из рюмки ударял жуткий запах сивухи.

–  Ну, за знакомство!
– произнёс тост хозяин.

Максиму пришлось пригубить. Гадость, конечно. Но вот капуста, она, действительно. А грибы, что за грибы!

–  Знал бы ты, сколько их у нас! Такие годы были! Лишь бы в лес зайти. И ещё потом домой приволочь!
– похвалился старик. Ну, между первой и второй пуля не должна пролететь!

–  Да вы офицером были?

–  Офицером, сынок «не были». Ими остаются навсегда. А которые «были», это не офицеры.

–  А что же… вот так?

–  Долгая история… Может, потом. Да ты не пьёшь совсем?

–  Нельзя мне… много.

–

 А да. Конечно-конечно, - закивал он головой, скользнув взглядом по обожжённому лицу и, чтобы сглазить неловкость, стал угощать незастольных участников ужина.

–  Вот смотри, - положил он на пол кусочек картошки, обмакнутой в жир со сковородки.
– Вот, Кузя. Тебе дадим, а Ваське не дадим. Он у нас лентяй, да?

Старик хитро подмигнул Максу, смотри, мол, за спектаклем. Кузьма, внимательно выслушав хозяина, глядя на того ясным взглядом карих глазок, взял этот дар и унёс в дальний угол - якобы насладиться в одиночестве.

–  Смотри, но не подавай виду, что видишь. Два хитреца.

И действительно, рыжий хитрец дождался, когда к нему пришёл обделённый хозяином «лентяй». Тот в свою очередь подхватил угощение и уволок куда-то за занавески. А Кузьма, виляя пушистым хвостом, прибыл за добавкой.

–  Может, он просто не ест картошки?

–  Не ест? Сейчас увидишь!

И действительно, вторую пайку Кузьма съел здесь же. Так, «не отходя от кассы».

–  Мне отец рассказывал. Про деда. Они тогда в партизанах были. А кошка с ними не пошла. Точнее, он её вроде потащил, но она сбежала. Так он домой прибегал её покормить. Самому - голодуха, а что-то припрятывал. А потом, когда вернулись, уже она. Поймает там мышь или крысу - ему волочёт. Её ещё и котята сосут, а она - всё равно. Сама аж дрожит, а ждёт. Только когда он её погладит, скажет там: «Спасибо, бери себе», - набрасывается.

–  Ну, наш Васька, он как у Крылова, только слушает да ест, - вмешалась хозяйка. Да спит. И ещё по ночам с другими воюет. О! Новости! Но как всё- таки видно! Что картинка!

Они прервали разговор, вникая в итоги прошедшего дня. И сразу же, ещё в анонсе «Аномально разбушевавшейся стихией значительно повреждён храм…»

–  Господи, да это же у нас!
– ахнула старая женщина. То-то я в той стороне сполохи видела!

В напряжённом молчании они ожидали подробностей. Но вначале всё касалось большой, средней и малой политики. У хозяина, видимо, внимание несколько отвлеклось, и он втихаря наполнил стаканчики.

И вот, началось. Жуткие, оплавленные руины, контрастирующие с нетронутой церковью. Потерянно сидящие на опушке леса монахи. Интервью с почему-то потрясённым отцом Афанасием.

–  Мы не знаем, рука это Господа, или козни врага рода человеческого. Если это расплата за грех, взращённый за этими стенами, то пока необъяснима казнь наших безгрешных братьев. Правда, пути Господни неисповедимы…

–  О чём это он?
– захрипел вдруг Максим, вставая.

Это сейчас же объяснилось. Уже репортёр, стоявший у оцепления, рассказал, что настоятель был подвержен содомскому греху и «взращивал» в монастыре эту самую содомию. Он, правда, уцелел - оказался в эти мгновенья в церкви. Уцелел и его неотлучный келейник. Но вот трое монахов погибли. Были ли они грешны или нет, Бог весть.

–  Что с Вами, Максим! Да на Вас лица нет!
– встревожилась хозяйка.

–  Ай, на мне давно лица нет! Но он же должен был… Он же обещал… Как же это… Иван Васильевич, как бы мне туда туда… а?

–  А что, может родственники какие? С утра, конечно. А сейчас - темно, да и выпили уже… - отпирался разморившийся в тепле старик.

–  Родственники?
– помотал головой, собираясь с мыслями, юноша.
– Где? Там? Нет, хуже. Надо мне туда. Прямо сейчас надо. Васильевич, проводи.
– Спасибо, хозяйка, за угощение.