Чтение онлайн

–  Догадываюсь. Встречал таких, у которых глаза светятся.

–  Всё ты врешь. Хотя… не всё, конечно. И если бы не почувствовала… не увидела, то и разговора бы не было. Ну, так кто ты?

–  Знаешь, я вроде не напрашиваюсь. Поэтому не погоняй, не запрегла.

–  Ну вот. Что и следовало доказать. Теперь слушай. Он в своё время перенёс очень сложную операцию на мозге. Врач ему сказал: «Или жить или пить». Три года прошло, и вот теперь… Не знаю, почему.

–  Но вы же вместе живёте? Может, они с мамой…

–  С мамой?

А что с мамой?
– вдруг насторожилась девушка.

–  Понятно.

–  Что понятно? Да что тебе понятно?

–  Она ведь моложе, да? Лет сорок? Я недавно видел такую пару. У женщины тоже вот так глаза… горели. А потом, после одной ночи… ну не погасли совсем, но…

–  Ты что? Думаешь что в их возрасте из-за этого…?

–  Чёрт их стариков, знает.

–  Ладно, проехали. Так ты точно поможешь?

–  Точно.

–  Какая уверенность! Ладно. С богом. Но если что, смотри! Я за своего старика горло перегрызу. А кого ты мне напоминаешь, а?

–  Пойдём. Наверное, уже уснул?

Светланин «старик» действительно уже уснул. Полусидя, не раздеваясь («прикорну пару минут»), с доброй грустной улыбкой на тонких нервных губах.

–  Сидите тихо и не встревайте - распорядился Максим, и мать с дочкой, послушно закивав, сели с краю противоположной полки.

Максим угадал. Операция вообще-то была сделана мастерски. Но скальпель есть скальпель. Вот и вот разрывы. Его должны были мучить головные боли, которые мужчина, конечно же скрывал от семьи. Он начал глохнуть, что тоже скрывал, а недослышанное воспринимал, как что - то обидное. И конечно… да. И вот это тоже. Макс оказался прав. Кроме того - опустил Макс своё поле ниже - он много курил и здорово засорил лёгкие. Вон чернота какая. Теперь его мучают боли и он думает о самом страшном. То есть, «умирать, так с музыкой»? Лучший выход? Нет, Иван Павлович, тебе ещё жить и жить. Ты добрый, милый человек. Таких у меня на пути попадалось мало. И я не дам тебе ни умереть, ни помучиться. Лет до ста, а? И Максим с радостью взялся за очередное чудо.

–  Ну что, ну что?
– зашептали девчата, когда Максим прервался.

–  Всё хорошо. Будет. А пока - сидеть тихо.

Юноша, покачиваясь от слабости, вышел в туалет. Здесь рывком открыл окно и потянулся к холодным лунным лучам. И луна, ныряя и выскакивая из ночных облаков, словно гналась за ним. «Ты ведь со мной, подружка, правда?
– улыбался Макс, заряжаясь для дальнейшего целительства. И даже грохот в туалетную дверь и матерная ругань не испортили его настроения. Через дверь он дал волю сдерживаемым конкурентом страстям и тот, что-то пискнув, вскоре исчез.

В принципе, Максим справился за три сеанса. В космонавты Ивану Павловичу было, вроде, не надо, а в остальном всё поправлялось более - менее просто. Болезненно, но просто. Улыбнувшись, Максим попробовал «исцелить» даже лысину. Наверное, удалось. Ну, этого он уже не увидит.

–  Вот и всё, - улыбаясь повернулся Максим к жене

и дочери. Но ответной улыбки не увидел. Обе смотрели на него с ужасом, с каким-то застывшим женским визгом.

–  Да что с вами? Всё в норме, говорю!

–  Чччто с вами?
– прошептала, наконец, жена пациента.

–  Да ничего. Устал немного.

–  Ааа… это?
– показала она на лицо.

Максим потянул ладонью по лбу, посмотрел на кроваво- красную липкую жижу.

–  А… ерунда. Сейчас умоюсь, - поднялся он с полки. По дороге заглянул в зеркало. Нет, пить не надо. Коньяк выходил какой-то розовой пеной и его и без того жуткое лицо казалось порождением кошмара. Даже не с улицы Вязов. Фредди здесь отдыхал.

–  Это так больно? До кровавого пота?
– поинтересовалась ожидающая в коридоре Людмила Александровна.

–  Да нет. Это из меня так спиртное выходит. Не надо было, да обидеть не хотел.

–  А ведь могли и соврать. Цену набить. Как романтично бы было!

–  Знаете, я поправил всё. Вообще всё. Ваш Иван Павлович не будет теперь ни пить, ни курить. У него ничего нет в лёгких. Ничего, понимаете? И… и… ну, в общем… не удивляйтесь его поведению там, на море.

–  Чему это мне удивляться?
– насторожилась женщина.

–  Ну он… опять… и после долгого перерыва… ай, ну всё вы понимаете.

–  Вы это серьёзно? Или так, догадки? Простите. Да, это болезненная тема - согласилась Людмила.
– Он здорово психовал по этому поводу. Столько лет прожили, а не понимал, что не это главное, когда любишь.

–  Не это?

–  Вы ещё молодой… Нет, не это. Притерпелась бы. Замену бы не искала, - тонко улыбнулась она.
– Но разве вам, мужикам объяснишь? Но в любом случае… чуть не сказала «спасибо». Как мне вас благодарить?

Начиналось самое неприятное - проявление благодарности.

–  А давайте так. Вот когда убедитесь, тогда и поблагодарите!- начал выкручиваться он.

–  Где же я тогда… идея!
– женщина кинулась в купе.

–  Вот, возьмите, - протянула она навороченный сотовик.

–  Да что вы…

–  Берите - берите. И ещё… видно, что вы попали в какой-то переплёт. Вот, возьмите…

–  Да я…

–  Бери - бери, - поддержала мать Светлана.
– В таком прикиде в столице в момент заметут.
– И пойдём выйдем. Разговор есть.

Мать не препятствовала - проводила парочку своим долгим взглядом.

–  Скажи, ты вот так всё-всё-всё можешь?
– поинтересовалась девушка, когда они заняли тоже место у расписания движения.

–  Всё- всё- всё, - улыбнулся Максим.

–  И даже это… самое страшное?

–  Смерть что ли? Нет… не знаю…

–  Да не про это я. Про болезнь.

–  Ты про рак, что ли?

–  Не называй! Ну, можешь?

–  Приходилось.

–  И как, удавалось?

–  Что ты выпытываешь? Спать уже хочу. Я же сказал - могу.

–  Тогда… Тогда давай вернёмся, а?