Чтение онлайн

–  Насчёт церкви, похоже на правду. А по поводу всех этих исцелений - слухи. Ну, сделал профессор несколько удачных операций, вот и все чудеса. А сейчас, извините, Сергей Петрович, мне пора. Вашего подопечного уже оперируют.

–  К-к-к-ак?
– начал заикаться от неожиданности врач.

–  Да вот так. Резкое ухудшение. Можно было предположить. Если его извлекли из завалов…, - разъяснял главврач происходящее, уже выпроваживая из кабинета онемевшего подчинённого.
– Кстати, и с отцом Афанасием ваши выводы не подтвердились. Резкое ухудшение. По просьбе Патриарха

мы выписали его - умирать в своём монастыре. Так что… увы, чудес не бывает.

Сергей Петрович, не будучи хирургом, в операционную допущен не был. Заглянув в обе палаты, он убедился, что оба пациента отсутствуют. Отсутствовали и монахини - медсёстры. Так что и расспросить… Разве что у дежурного. Да, отвезли. Одного в операционную, второго, отца Афанасия - на выписку. А жаль, казалось, оживает старик.

Недоумевающий врач остался в опустевшей ординаторской ожидать исхода операции. Прошёл час. И второй. И третий. В ожидании врач даже немного придремнул и вздрогнул от требовательного звонка внутреннего телефона.

–  Умер ваш подопечный. Прямо на операционном столе…

–  Разрешите к Вам?

–  Да, конечно. Все остальные уже в сборе.

"Все остальные" - врачи, которые утром обсуждали состояние нового пациента, сидели, понурив головы.

–  В принципе, диагноз подтвердился, - рассказывал главврач. А вот с аппаратурой и с анализами… Вот, вам, пожалуйста и рентген, вот и анализы, - он небрежно подвинул по столу бумаги и снимки.

–  Но почему операцию делали не наши?

–  По моей настоятельной просьбе. Чтобы не было никаких разговоров. Привозят пострадавшего Бог знает откуда, а вы не в состоянии даже диагноз поставить! Не можете обеспечить его покой! Привязать надо было, если беспокойный, а не бегать здесь жаловаться!

–  Но… но… Господи Иисусе!
– вскричал рентгенолог, всматриваясь в снимок.
– Этого не может быть. То есть, не может быть, чтобы с такими повреждениями он… - Вы действительно видели, что он ходил?
– обратился он к Сергею Петровичу.

–  Ну да… Позвольте…

–  Всё! Хватит!
– забрал документы главврач.
– Тело отвезли на паталогию. И тоже не в нашу. Все документы придётся доставить туда же. Мне. Лично… Ладно. Успокойтесь. По всем документам и мнению хирургов, повреждения изначально, ещё при доставке были несовместимы с жизнью. Так что…

–  Скажите, а отец- Афанасий?
– поинтересовался всё тот же Сергей Петрович.

–  Всё согласовано с лечащим врачом. И повторюсь - это личная просьба не последнего для нас человека. Всё. Все свободны. И… посмотрите на всякий случай аппаратуру. Нехорошо как-то получилось. Оскандалились.

Всё это было сказано как-то неубедительно. И "изначальные несовместимые с жизнью" как-то не выплясывали в виде "смягчающих обстоятельств". И за меньшие недочёты распекал главврач своих подчинённых. А тут: "Посмотрите на всякий случай".

–  Ты что-нибудь понял?
– поинтересовался рентгенолог у теперь уже бывшего лечащего врача скончавшегося пациента.

–  Вообще-то, нет.

–  А я понял. Кому-то была очень выгодна смерть этого мужичка.

Зарезали. А на нас спихнуть сложно. Вот и всё это представление.

–  Ну а отец Афанасий здесь причём?

–  Может, совпадение. А может, свидетелем чего был? Вот и его…

–  Нет, Николай Николаевич. Это уж чересчур. Наш бы на такое не пошёл. Здесь что-то другое.

И даже когда пришло заключение паталогоанатома, подтвердившее рассказ главврача, оно не убедило этих двух эскулапов. А то обстоятельство, что ввиду неустановления родственников тело с разрешения прокуратуры кремировали, тоже вызывало какие-то сомнения.

И правильно вызывало. Максим ещё спал, когда события вновь рванулись с места в карьер. Несмотря на все возражения, юношу положили на каталку и повезли "готовить к операции". Завезя по пути к отцу Афанасию.

–  Мужайся, сын мой!
– напутствовал Максима священник, безвольно откинувшись на подушки.
– Я вот тоже сейчас буду прощаться с этой юдолью скорби и предам свою судьбу в руки Господни. К себе, к себе в монастырь. И ежели Господь возжелает… то лучше уж в доме Господнем.

–  Да что вы говорите, отец Афанасий!
– ахнул Максим.
– Вы же… Я же…

–  Всё сын мой, всё. Прощай!
– священник потянулся поцеловать Макса и прямо в ухо прошептал совсем другим голосом: " Подчинись. Так надо. И ничему не удивляйся".

Ладно. Опять какая-то авантюра. Решив подождать, Максим затих и позволил тем же монашкам завезти его за дверь, отделяющую операционное крыло. Но отсюда бойкие сиделки чуть ли не в припрыжку кинулись к лифту и вскоре Максим оказался в каком - то коридорчике, где ему предложили встать и переодеться в монашескую одежду. А ещё через некоторое время те же монашки и он присоединились к свите, сопровождающей выписанного из больницы отца Афанасия. Его поместили в машину Скорой, туда же сел солидный, как оказалось, отец - настоятель, туда же монахини ненавязчиво подтолкнули и Максима.

Уже из автомобиля юноша с изумлением рассматривал больницу, которую покинул. Монастырь? А в этой странной больнице специальная бригада хирургов, вызванных из областного центра, оперировала безнадёжного бедолагу - очередную жертву автоаварии. Но об этом Максиму тогда не было известно. Как и не должно было стать известно тем, кто по мельчайшим следам уже двигался за странным, очень уж напоминающим кое- какие прежние события, человечком.

–  Ты, отец Афанасий, зря всё это затеял, - укорял больного в дороге настоятель.
– Всё понимаю, но зачем вот так… Всё в руках Божьих…

–  Да, конечно. Но я не потому. Я излечился. И возвращаюсь жить, а не помирать! Чудо исцеления свершилось.

–  Вот это правильно. Это, конечно…, - без большого ликования и даже убеждения согласился настоятель.

–  Не веришь… А ведь раньше в каждое слово…

–  Нет, верую, верую в чудеса Господни. И если это так…

–  Вот, взгляни на посланца Господня! Сей муж и есть тот, кого я ждал. Но он пришёл не только за моими словами, но и с исцелением!