Чтение онлайн

— Мало ли что может тут скрываться, — пожаловался он вслух. — Что угодно.

— Чтоугодно меня не волнует, — ответил Орасте. — Вот ктоугодно — дело другое.

Он поминутно озирался, как и его напарник. Кусты, которыми обсажены были дорожки, буйно разрослись; сухая трава с прошлой зимы оставалась такой высокой, что в ней мог спрятаться человек.

— Могли бы привести парк в порядок, — проворчал толстяк.

Орасте

усмехнулся.

— Если у них не хватает серебришка, чтобы привести в порядок большую часть их жалких хибар, как думаешь, станут они тратиться на газоны?

Бембо эта мысль показалась до неприличного разумной.

— И как прикажешь ловить кого-нибудь в этих зарослях? — поинтересовался он тем не менее.

— Можно подумать, кому-то интересно, сколько мы нарушителей поймаем, — пожал плечами Орасте. — Лишь бы добрых альгарвейцев не трогали. Но если здешние поганцы знают, что мы обходим парк, то и сами его обходить станут десятой дорогой.

— Ну, ура! — капризно буркнул Бембо и тут же выпалил: — Что это?

Голос его сорвался от натуги. Из зарослей сухой травы донесся шорох.

— Не знаю, — тихо и грозно промолвил Орасте. С мозгами у него был полный швах, с фантазией — и того хуже, но в драке его здорово было иметь в союзниках. Здоровяк сошел с дорожки и двинулся на шум. — Но мы сейчас разберемся!

— Ага, — невесело откликнулся Бембо и, скорей для храбрости, добавил: — Если бы какой-то сукин сын решил нам засаду подстроить, он не стал бы так шуметь, а?

— Будем надеяться, — ответил Орасте, чем нимало своего напарника не обрадовал. — А теперь заткнись.

Совет был хоть и грубый, но добрый. Бембо, как и Орасте, пытался ступать как можно тише, но в высокой сухой траве двигаться неслышно не получалось. По мере того, как жандармы продвигались вперед, шорох становился все громче. Поднялся ветерок, и зашелестела листва, скрадывая шаги патрульных.

Бембо принюхался. Он хоть и не сошел бы за гончую, но признать эту вонь мог любой жандарм. Страх отступил.

— Да просто какой-то пьяный дурак облевался, — пробурчал он.

— Ага. — Едва различимый в темноте Орасте кивнул. — Отметелить бы сукина сына до полусмерти за то, что он нам тут устроил. Пьянь фортвежская, чтоб ему лопнуть…

Через пару шагов к вони блевотины примешался запах дешевого вина. Бембо уже собрался заткнуть жезл за пояс и взяться за дубинку. Сержант Пезаро не будет против, если они сорвут злость на пьянице — только пожалеет, что пропустил веселье.

— Вон он! — указал Бембо.

— Вижу, — буркнул Орасте. — Седой весь, старый хрыч, — что бы ему двадцать лет назад в могилу не слечь?

Бембо шагнул к распростертому в траве телу и принюхался снова,

после чего с напускным облегчением вздохнул:

— Слава силам горним — по крайней мере, он в штаны по пьяни не наложил!

Ему пришлось повторить про себя собственные слова, чтобы осознать, что ляпнул.

— Да никакой он не фортвежец и не седой! Чучело, вот он кто!

— Да чтоб мне провалиться, ты прав! — воскликнул Орасте и расхохотался — более жизнерадостным Бембо напарника в жизни не видывал. — Ну так никто не заметит, если мы его ногами забьем. Давай!

— Ну, не знаю…

К рукоприкладству Бембо не был особенно расположен. Сейчас ему хотелось только выбраться из парка, закончить обход и вернуться в казарму, на свою койку.

— Оставь ты его. Он так налакался, что и от пинка не очнется, а голова у него поутру будет трещать так, что никаких пинков не надо.

— Не-ет, — пророкотал Орасте. — Он ведь нарушает, так? Зуб даю, нарушает: всем ковнянам положено после комендантского часа возвращаться в свой квартал. А если мы их ловим за стеной, когда не работают, — сами виноваты, так? Ну так этот парень не слишком-то заработался!

Он расхохотался.

Однако каунианин, невзирая на антисанитарное состояние, был не так пьян, как подумал Бембо. Стоило Орасте занести ногу, как пьяный вдруг открыл глаза и сел, пробормотав по-кауниански строку, которую Бембо узнал и понял — в школе его заставляли учить это стихотворение наизусть:

— Варвары у ворот…

— Заткнись, болван, — буркнул Орасте и все-таки пнул его.

Миг спустя — Бембо так и не понял, что случилось — напарник его распростерся на траве. Грязно выругавшись, Орасте вскочил и набросился на каунианина снова — и опять повалился на землю, но на этот раз с воплем.

Каунианин, которому даже сидеть прямо было трудно, тем не менее обратился к нему на чистом, хотя и малоразборчивом альгарвейском:

— Не троньте меня, и я отвечу вам той же лю… любезностью.

— Не трогать?! — Орасте опять поднялся на ноги. — Да чтоб меня силы преисподние пожрали, если я тебя, вшивого…

— Стой! — Бембо повис у напарника на локте, когда тот попытался вновь пнуть каунианина. Хотя вокруг царила темнота, толстяка вдруг озарило: — Кажется, он чародей.

— Чародей, блудодей, прохиндей, людей, — пробормотал пьяный по-прежнему на альгарвейском. — Будь я трезв, я бы мог многое. Будь я трезв, я бы… я бы… — Он уткнулся носом в ладони и разрыдался. — Но этого мало, — простонал он сквозь слезы. — Этого недостаточно. Ничего не достаточно. — Он глянул на жандармов: — Вам ничегоне достаточно. И вы удивляетесь, что я пьян?