Чтение онлайн

А если конунг Свеммель прикажет, его волшебники начнут резать ункерлантских крестьян, или старух, или кого там полагалось резать… С одной стороны, сержант мечтал, чтобы наступление было поддержано чародейством — тогда ему скорей удастся уцелеть. А с другой — он не мог не думать о той цене, что платила его страна за избавление от альгарвейских захватчиков.

Вдоль траншеи прошел капитан Хаварт.

— Атакуем завтра перед рассветом, — объявил он и двинулся дальше.

Леудаст предупредил каждого бойца отдельно. Солдаты болтали между собой вполголоса. Они были готовы к бою. Нет, они рвались

в бой. Леудаст попытался прикинуть, многие ли станут рваться в следующее сражение, даже если атака завершится успехом. Опыт подсказывал ему, что немногие. Задолго до рассвета ункерлантские ядрометы накрыли огнем полевые укрепления альгарвейцев. Леудаст надеялся, что канонада причинит противнику немалый урон, потому что о скорой атаке она врага предупреждала заранее. Артиллеристы Мезенцио ответили тем же: на окопы ункерлантцев начали падать ядра, но, сколько мог судить Леудаст, враг не успел перебросить на этот участок фронта необходимое количество ядрометов. Сержант накрылся одеялом и попытался уснуть.

Когда ночная тьма сменилась предрасветными сумерками, земля вздрогнула. Леудаст взвился, точно ошпаренный. Он был готов выскочить из траншеи в ту же секунду, как землетрясение усилится, но этого не случилось. Выглянув из окопа, сержант увидел, как встает лиловое пламя над вражескими позициями — кровавую волшбу творили ункерлантские чародеи, не альгарвейские. Леудаст взмолился про себя, чтобы жертвы его соотечественников помогли им победить в этой войне.

На передовой раздался визг офицерских свистков. Поскольку Леудаст официально не считался офицером, внести свою ноту в эту какофонию он не мог.

— Шевелитесь! — заорал он. — Негодяи напросились на драку — они ее получат!

— Хох! — грянуло над передовой. Солдаты выпрыгивали из траншеи один за одним. — Хох-хох-хох! За конунга! Хайль Свеммель! Хох!

Леудаст тоже ринулся вперед — крошечная капля в сланцево-серой волне.

Сколько бы соотечественников ни зарезали ункерлантские чародеи, чтобы обрушить боевые заклятия на солдат Мезенцио, им не удалось полностью подавить сопротивление врага. Среди наступающих ункерлантцев рвались ядра, пробивая в их рядах бреши, которые приходилось заполнять из резерва. Рыжеволосые солдаты вели огонь из окопов.

Но, как ни старались они, ни остановить, ни даже серьезно задержать наступающих они не сумели. Тут и там не успевший отойти в тыл альгарвейский солдат поднимал руки, пытаясь сдаться в плен. Некоторым это удавалось. Большинство получали лучом в грудь за свои хлопоты.

— Вперед! — орал Леудаст, следуя примеру капитана Хаварта, который ухитрялся одновременно быть в каждой роте своего полка.

Ункерлантские чары измочалили укрепления альгарвейцев чудовищным образом — настолько чудовищным, что Леудасту и его товарищам нелегко было бежать по вздыбленной земле. Тут и там из трещин еще проглядывал огонь. Сопротивление противника оставалось едва заметным.

— Это почти что слишком легко, — бросил Леудаст, когда капитан Хаварт пробегал мимо в очередной раз.

— Мне нравится! — воскликнул подвернувшийся под руку Альбойн.

Но Хаварт тревожно оглянулся:

— Вот-вот. Слишком мало дохлых рыжиков, на мой вкус. Куда они все попрятались, гниды?

— В землю затянуло, когда окопы закрылись? —

предположил Леудаст.

— Надеюсь, — ответил капитан. — Потому что иначе мы с ними очень скоро столкнемся, и они нам вряд ли будут рады.

— Да пожри их силы преисподние! — ругнулся Леудаст. — Мы им тоже не были рады!

Он бежал, спотыкался и бежал дальше, недоумевая, как же глубоко укрепили рыжики свои позиции: траншеям, и огневым точкам, и брустверам не было конца.

А потом, как и опасался Хаварт, из окопов, не тронутых ункерлантским заклятием, посыпались альгарвейские солдаты. Дальше стало тяжелей.

Вместе со своим взводом Тразоне вытянулся по стойке «смирно» перед казармами в Аспанге. Вдоль строя шел майор Спинелло, сжимая в руке коробку с медалями. Перед каждым солдатом он останавливался, прикалывал к мундиру медаль, шептал пару слов на ухо, целовал в щеку и двигался дальше.

— За то, что пережил эту клятую зиму, — промолвил он, когда очередь дошла до Тразоне, приколол медаль на положенное место и перешел к стоявшему рядом Кловизио.

Наконец все получили свои награды, и Спинелло ушел.

Тразоне пригляделся к своей награде. На медали была выбита карта восточного Ункерланта и два слова: «ЗИМНЯЯ ВОЙНА». Солдат похлопал по плечу сержанта Панфило:

— Ну не здорово ли? Теперь и мы получили свои знаки почетных отморозков.

Панфило расхохотался, но тут же посерьезнел:

— Мертвецы только теперь начинают оттаивать. Если хочешь поменяться местами с одним из них, едва ли он станет возражать.

— Благодарю покорно, сержант, мне и на этом свете неплохо, — отозвался Тразоне. — Но и через двадцать лет, стоит мне глянуть на эту драную медяшку начищенную, как у меня будут мерзнуть ноги и во рту встанет вкус подтухшей бегемотины. Когда я доберусь, наконец, домой, я об этом скорей захочу забыть, а не вспоминать.

— Это сейчас, — согласился Панфило. — Но ты вспомни, сколько раз тебе доводилось слышать от ветеранов Шестилетней войны обо всем, что им довелось пережить?

Тразоне хмыкнул. В словах сержанта слышен был отзвук неприятной истины.

— Вот и хорошо, — пробормотал он. — Мой старик меня донимал своими байками, ну так и у меня будет повод своих детей донимать. Если они у меня будут.

Он покосился на запад, откуда в сторону Аспанга все еще летели ункерлантские ядра. Враг стремился лишить его возможности что-либо поведать детям. Но пока — безуспешно.

Когда солдат проснулся следующим утром до рассвета, ему показалось вначале, что ункеры каким-то образом подтащили ядрометы достаточно близко, чтобы открыть огонь по самому городу. Но громовые раскаты, как он понял вскоре, неслись не с запада, а с юга и, хотя разрывы сливались друг с другом, грохот их казался отдаленным.

— Что случилось? — спросил он, подавляя зевок и спустив ноги с койки. — Ункеры зашевелились или мы что-то на юге задумали провернуть?

— Никто мне про наступление на юге не докладывал, — ответил сержант Панфило, — пока, во всяком случае. Знаю, что мы перебрасываем туда солдат, но так рано наступать не планировали.

— Значит, ункеры, — заключил Тразоне. — Не смогли нас из Аспанга в лоб вышибить — так решили с тылу зайти. Мужеложцы, одно слово.