Чтение онлайн

Грейт когда-то говорила, что с киборгами биодронов роднит лишь нейроконтроллер в мозгу, в остальном, они полноценные биологические существа, способные к такой же полноценной биологической жизни. Половины этих слов Най не понимал, но всегда задавался вопросом, что если по сути, биодроны не так далеки от человека, то почему никто не вмешается и не даст им возможность жить нормально? Ведь сами люди стараются создать приемлемые условия даже для самых низших слоев своего общества. Но легче биодронам не становилось, все катилось по наклонной и пропасть становилась все более различимой. Наю приходилось еще тяжелее, ведь среди своих соплеменников, у которых основными цветами меха были комбинации серого, рыжего, коричневого, бурого и бледно-голубого, сочетание черного и серебристого не встречалось вовсе. В случае какой либо провинности, его находили очень легко, для этого не требовалось даже мыслесканирование. Довольно редких среди биодронов особей

женского пола в гетто почти не было, по крайней мере, Най видел их всего пару раз. Говорят, их держали в отдельных лагерях, дабы не провоцировать у самцов возможные естественные реакции, но больше Най верил фразе, которую некогда сказала Грейт — «люди просто бояться, что вы сможете воспроизводить себе подобных, ведь тогда вас станет сложнее контролировать».

Кормился Най тем, что находил на улице. В основном он ухитрялся воровать всякую мелочевку в ресторанах и барах, где его заставляли убирать залы после посетителей. Если ему удавалось попасть в космопорт, на разгрузку шаттлов, то там их кормили как и полагается, в столовой, хотя и какими-нибудь объедками. В остальном же, приходилось полагаться на собственную наблюдательность, реакцию и ловкость. Пойманных на воровстве убивали сразу же.

В большинстве случаев, простые горожане сторонились биодронов. Их услугами пользовались, но долго находится рядом с ними не отваживались. Может быть, не верили в спасительные нейроконтроллеры, а возможно, просто испытывали отвращение к непохожим на себя существам.

Слоняться без дела по улицам города получалось лишь перед окончанием двенадцатичасового цикла, когда Най возвращался в гетто. В это время он осматривал человеческие дома, непонятные ему строения вокруг возвышающегося за городом Периметра, пролетающие над городом грузовые ховертранспортеры, сувениры и безделушки, лежавшие на витринах магазинов. Как странно, что достигшая таких высот раса, не умеет ценить жизнь. Они преодолевают гигантские расстояние между звезд, делают смертоносное оружие, могут даже создать таких как Най… Но совершенно не ценят жизни. Не только своей, но и жизни сотворенных ими существ. Хотя, быть может, для того, чтобы так высоко подняться и надо перестать заботится о тех, кто тебя окружает?

Иногда Най отвлекался, наблюдая за прохожими. Ему казалось, что он видит среди них того единственного человека, что был с ним так добр. Но всякий раз, как в толпе мелькали темные вьющиеся волосы, он не решался подойти ближе, догнать и проверить свои догадки. Потому что в случае ошибки, обязательно последует наказание.

— Что-то ты сегодня грустный… — в импровизированном дверном проходе показалась навострившая острые уши голова, с длинными растрепанными светло-серыми волосами. — Хотя, конечно, веселится поводов нет…

— Привет Тив, — буркнул Най. — Я смотрю вы тут все такие веселые, за решеткой-то.

— Ну, решетка не решетка, а ведь живы еще. — развел четырехпалыми лапами серо-белый биодрон. — И вообще, мне не нравится твой настрой. Еще неделю назад ты был иным.

— Был. Все прошло и мне стало лучше. — Най выбрался из шалаша и открыв кран на тянувшейся от гидропонного сада за забором трубе, умылся.

Холодная вода прогоняла сон и именно за это биодрон ненавидел ее.

Неделя за неделей, год за годом… одно и тоже. Грязь, безысходность и иногда слишком много крови. Никакие нейромодуляторы не отменяли сознания, в которое с каждым твоим пробуждением командами и электрошоками вдавливалось то, что тебя СОЗДАЛИ. Что ты ничто. Что творение не способно противится и пытаться оспорить замысел Творцов. Более того, оно не смеет даже пытаться его познать. Но наступал отдых, Най закрывал глаза и каждый раз видел один и тот же сон. Сон, который впервые пришел к нему около месяца назад и после этого преследовал постоянно Тиадар, его бескрайние бесплодные пустоши, раскинувшиеся на много миль сверкающие огнями города из стали, закрытые тускло поблескивающими куполами, ползущие над горизонтом уродливые темные громады межзвездных кораблей, снова города, но на этот раз поменьше, окруженные свернутыми в спираль, срастающимися в округлые, обвисшие ледяными сталактитами плато скалы, бездонные жерла криовулканов, озаренные снаружи красным светом солнца, а изнутри серебристым сиянием. Он лежал в своем шалашике, накрывшись рваным одеялом, или же на койке в подземном каземате, куда биодронов загоняли на планетарную ночь, когда температура на поверхности опускалась почти до ста градусов ниже нуля. Лежал с открытыми глазами и смотрел на парящие вокруг него синеватые огоньки. Отплясывая в воздухе подобно светлячкам, они роились в темноте, то объединяясь в стайки, то рассыпаясь блистающими искрами, проходя сквозь стены, сквозь энергощиты, сквозь тела бродящих по периметру гетто людей. Они поднимались в звездную высь из земной тверди, иногда задерживаясь на шерстинках Ная, путаясь в них и освобождаясь, пытались догнать своих более расторопных приятелей.

Он не знал, видят ли их другие. Боялся

спросить. Боялся, что люди узнают и тогда для него видения прекратятся… боялся, боялся и опять боялся, с надеждой ожидая снов.

— Най, ты не умеешь жить среди людей. Надо всего лишь слушать, что они тебе говорят и все. Вроде бы столько лет уже тут, мог бы привыкнуть.

— К этому невозможно привыкнуть, — беззлобно огрызнулся Най. — Да и не хочу. Пусть уж лучше… хотя ладно, забудь.

— Зря ты так. Если тебя не станет, как жить мне?

— Разве мы живем, Тив? — кашлянув от попавшей в рот пыли спросил Най. — Люди живут. А мы не живем… мы функционируем. Вот пожить я как раз хочу… но… — фраза запнулась сама собой.

Тив был его единственным приятелем из всего населения гетто. Были те, с кем Най поддерживал отношения, иногда перебрасывался парой слов, но Тив отличался от всех прочих биодронов. Они сошлись с ним очень необычно и потом об этом случае долго говорили не только в самом гетто, но и на пропускных пунктах людей.

Как то раз, возвращаясь из города, Най наткнулся на бело-серого биодрона, лежавшего неподалеку от ворот гетто. На него никто не обращал внимания, люди проходили мимо, мелькали глайдеры и ховер-мобили, однако никто не остановился и не поинтересовался, что случилось. Шла обычная разгрузка прибывшего транспортера с Терры, когда отказали гравитационные захваты и с приемного трапа съехали несколько контейнеров, набитые какой-то аппаратурой. Двоих биодронов раздавило сразу, а Тива задело краем одного контейнера и отбросило в сторону, под другой, раздробивший ему кости на ногах.

Позднее, он рассказывал, что прибывшие на место происшествия ремонтники с Терры поначалу хотели отвезти пострадавшего в больницу, однако там принимать пациента биодрона отказались, мотивировав отсутствием мест. Его оставили в приемном покое, а потом просто выбросили за дверь, где Тива подобрали какие-то горожане. Они дотащили его почти до ворот гетто. но внутрь заносить побоялись, так как все-таки прозванный Чистилищем район был для человека местом совсем небезопасным. Най помнил, как пронося на руках терявшего сознание Тива через пропускной пункт, он не смог доложится офицеру о своем прибытии и потом всю ночь охрана искала пропавшего биодрона. Утром Най был наказан, но эти избиения становились настолько привычными, что он не запоминал их. В памяти отложилось другое. Он помнил ошарашенное лицо человека-охранника, когда подошедший к нему, Най протянул пачку кредитов, и попросил помочь сломавшему ноги приятелю. Было долгое разбирательство и Ная разве что не пытали, стараясь узнать откуда он украл деньги. Но пришли люди, которые забирали его на рабочий цикл и подтвердили, что биодрон просил их хоть как-то оплатить его работу, потому что его товарищ пострадал в несчастном случае.

Пораженное начальство гетто обеспечило лечение Тива и тогда люди впервые приметили черного биодрона с белыми волосами и голубовато-серебристой шерстью на лапах от локтей и колен, и с такой же по цвету меховой «маечкой» на плечах, груди и верхней части спины. После того дня Наю стало еще тяжелее. Творцы поняли, что это создание способно мыслить и учиться. Вернее, именно оно имело глупость и неосторожность продемонстрировать людям свой разум. Зато Тив не отходил от Ная ни на шаг, изредка шепча на ухо единственное слово, от которого на сердце становилось до невозможности приятно — «спасибо».

Он обещал, что если с Наем случится подобное, то не задумываясь поступит так же. Он сдержал свое слово, когда доведенный до отчаяния бесконечными издевательствами Най бросился на натянутую над забором высоковольтную решетку. По крайней мере, он оттащил обожженного приятеля от забора, но охрана загнала его в одиночный карцер, решив, что пусть судьба решит, выживет черно-серебристый или нет. Най выжил. А потом к нему пришли сны. Поначалу пугавшие до озноба, но потом ставшие желанными.

Стоило поторопиться, ведь скоро начнется разведение на всякие службы. В город биодронов не отправляли лишь по причине серьезных травм, если, конечно, пострадавший мог добраться до гетто. Обычно давали прийти в себя и после наказаний. Но для всех прочих, отсутствие с утра на площади перед первым заслоном, отделявшим биодронов от города, приравнивалось к тяжелейшему нарушению и обычно каралось очень жестоко. Пробовать это на своей шкуре Най не хотел, а потому, натянув грязновато-белые, кое-где разодранные шорты с заклепкой над выемкой для хвоста, вышел на широкую, усыпанную темным камнем дорогу, ведущую к выезду из гетто. Он бросил короткий взгляд на поднимающееся над неровными рядами собранных из всевозможного хлама домиков солнце и на силуэты бредущих по улочкам биодронов. Ну вот и начинается… Вздохнув, легонько подтолкнул вперед на миг замеревшего Тива и так же как и прочее население гетто поплелся к массивным, запирающимся на силовые замки воротам, окруженным охраной. Под лапами проседала легкая, забивающаяся под шерстинки пыль, длинный и гибкий хвост безвольно волочился сзади по земле, собирая грязь на давно уже не светившиеся ворсинки кисточки.