Чтение онлайн

Лететь обычным рейсом он и не собирался, хотя билет купил и исправно проделал весь путь до космопорта Аббервила на пассажирском лайнере «Парнас». Эксклюзивность рейса состояла в том, что вместе с «Парнасом» через квантовый нулевой транспортировщик прошло еще одно судно. С тех пор, как правительство Терры стало применять нулевые ворота, как принято было называть квантовый пространственный рефлектор Де Лорана, контрабандисты разработали альтернативный способ проникновения через них, маскируясь под составные части более крупных объектов. На небольшие корабли, обычно используемые частными торговцами или пиратами ставились синхронно-дифазовые щиты, которые предохраняли корабль от расщепления при переходе в субпространство и позволяли проходить в Ворота вместе с другими

телами, не подвергаясь рассеиванию на кванты. Обычно, приборы Ворот фиксировали только один объект и системы экстренного выключения, призванные предотвратить попадание в создаваемую воротами сингулярность посторонних предметов, не срабатывали. Корабль «безбилетник» попадал в тахионно-нейтринный поток, создаваемый переносимым в приемные Врата звездолетом, и выходил из них влекомый инерционным полем, не затрачивая никакой энергии. Примерно подобной системой пользовались военные крейсера, проходившие через Ворота по нескольку штук за раз, только здесь устройства эмуляции квантовой деконструкции были более топорные и имели больше рисков в применении. Рэнд применил свой излюбленный метод, когда попивая ликер в баре пассажирского лайнера, он с помощью дистанционного управления корректирует курс своего корабля, проскакивающего в ворота вместе с пассажирским судном. Увы, Рэнд не горел желанием расщепляться на субквантовые частицы в результате неудачного старта.

Сейчас можно было расслабиться и более об этом не думать. Закрывшись от систем слежения поливолновым экраном, поглощающим большинство видов сигналов локационных систем, корабль Рэнда приземлился на автопилоте неподалеку от Аббервила, а его хозяин, как и всякий законопослушный гражданин пройдя проверку в космопорте, сейчас готовился приступить к выполнению второй части своего плана. Барлоу, незадолго до своего исчезновения обмолвился парой слов о том, что товар уже привезен и ждет покупателя. Тая в курсе, где отыскать схрон с контрабандой, а если конкретнее, то имеет точные координаты корабля Барлоу, скорее всего точно так же находившегося неподалеку от города. Следовательно, для успешного продолжения операции, следовало обработать Таю, скорее всего воспоминаниями о бурных прошедших годах, и убедить ее, что Барлоу доверил проведение сделки не кому-нибудь, а именно Рэнду.

Информблоки, развешанные на углах домов частично не работали, что привело Рэнда в некоторое уныние. Однако все-таки после полуторачасового мытарства, он отыскал рабочую станцию и перекинул на маршрутизатор адрес Таи. Времени он потерял уйму, а потому настроение у него постепенно портилось. Он шел по желтому указателю даже не замечая удивленно бросавших на него пристальные взгляды прохожих. Дело в том, что Рэнд шагал по улицам Аббервила без кислородной маски. Эта неудобная штуковина всегда мешает, случись что, а потому вместе с телепатическими имплантантами контрабандист вживил себе и полиатмосферные легкие.

Тая Тизино, услышав трель сигнализатора внешнего шлюза, ожидала увидеть в приемном отсеке кого угодно, но только не того, кто там стоял. Она прекрасно помнила эти перехваченные красной лентой волосы, черную бородку клинышком и не сходящую с худого лица ехидную усмешку. Поселиться в этом городе под своим настоящим именем было первой ошибкой. Второй ошибкой было затевать дела с этим Барлоу, ведь понятно же, что где этот старый балбес, там же рано или поздно окажется Рэнд Блэкли, как обычно успешно обрабатывающий слитые Барлоу дела. А раз Блэкли стоит сейчас за ее дверью, то Барлоу опять что-то напортачил.

Он встретил ее приветливой ухмылочкой и коротким:

— Как поживаешь? Смотрю, ты меня не забыла?

— Забудешь тебя…

— А, ну вот и отлично. Я тут решил, что раз попал на эту планету, то не заскочить ли в гости к такой очаровательной особе, тем более, если эта особа не против меня видеть.

— А если против? — процесс поджарки тиадарского пиата на термокате был в самом разгаре и Тая и не обращала внимания на удобно развалившегося в мягком кресле Рэнда.

— Ну… ты могла бы меня и не пускать. Я бы не обиделся.

Он тем временем

придирчивым взглядом оглядел тиадарскую квартиру, явно не самого высокого класса, но уж и не трущобную хибару. Две комнаты, большие, во всю стену округлые окна, украшенные узорами в виде самайиланских воздушных рыбок фиолетовые занавески, зеркальные столики и большой виокрон, сейчас, правда, выключенный. Аэроионизирующие лампы, подвешенные вдоль стен, сейчас едва мерцали, наполняя верхнюю часть комнаты синеватым сиянием.

— Ты хорошо тут устроилась. — констатировал Рэнд. — На постоянное место жительства. да?

— Нет. Я тут долго не задержусь. Кое-какие дела сделаю и свалю отсюда.

— Понятно. А квартира? Кстати, ты даже не поинтересовалась делами у меня.

— Снимаю. Нашлись хорошие друзья. Что касается тебя, то тут и интересоваться не надо. По твоей физиономии понятно, что ты все так же охаживаешь беспечных граждан в игральных клубах на Марсе.

— Вот как? Не расскажешь поподробнее?

— Рэнд, несмотря на то, что сейчас день, по местному циклу в данный момент раннее утро. То, что солнце стоит почти в зените еще ни о чем не говорит. Я готовила завтрак, а ты мне помешал. Знаешь поговорку про незваных гостей?

— Знаю. Но я предлагаю альтернативу завтраку. Пошли в бар, наверняка они тут есть. Посидим там. Поговорим о делах.

Тая укоризненно посмотрела на него из под спадавшей на глаза черной челки:

— Ты невыносим.

— Да, разумеется. — согласился Рэнд. — Барлоу, с которым ты тут проворачивала дела, наверное красавец и умница, а я…

— Негодяй, хам и ворюга.

— Негодяй? Я? Да за что же так? — с наигранной обидой воскликнул Блэкли. — Но… пожалуй я согласен. Я немного не чист на руку. Ты удивлена этим, или тем, что в таком мире как наш, еще осталось место таким. как я?

— И тому и другому.

— Я могу тебе все-все объяснить. Ответ на твой вопрос содержится в нашей истории. А потому, садись за столик, ешь свое овощное рагу, а я тебе поведаю сказку.

— Это местный пиат, а не овощное рагу.

— Ничего не знаю, оно выглядит как овощное рагу. — Рэнд легко обнял Таю за плечи но она резким движением сбросила с себя его руки. — А между прочим, во время рейса через нулевой транспортер, не кормят.

— Ну завари себе ниакан или чай. — предложила Тая. — Можно с бутербродами.

— Хорошо. — Рэнд покопался в буфете и извлек оттуда чашку побольше. — Итак, вот моя история.

Отступим от сегодняшнего дня на четыре тысячи лет. Люди бегают по полям со стальными ведрами на голове и тыкают друг в друга железными палками. Жарят баранину на кострах и поют пьяные гимны в замках. Проходит тысяча лет и что мы видим? В 1961 году в космос летит Юрий Гагарин, первые полеты на Луну, адронный коллайдер и телескопы, пронизывающие Вселенную на расстояние в 14 миллиардов световых лет… И люди все так же едят баранину и поют пьяные песни возле своих загородных домов. Еще тысяча лет. Нам покорилась Проксима Центавра, Эта Эридана, система Си Нилакана и перед нами трепещут ретикулане. А в бытовой сфере, несмотря на засилье голографии и виртуального телевидения, мы все так же выносим помои в утилизаторы в пластиковых ведрах, жарим баранину на СВЧ и по праздникам поем пьяные песни в своих орбитальных коттеджах. День нынешний. Мы основали колонии на другом конце Млечного Пути, строим полуорганические крейсера класса «Тридакна», которыми может легко управлять один — два человека, подключающие свой разум к рефлекторам звездолета, но у нас дома до сих пор стоят устаревшие еще тысячу лет назад термокаты, плиты нагреваемые молекулярными ускорителями, но по прежнему представляющие из себя весьма опасные штуки, о которые можно обжечься. А почему? Да потому что человек, даже насмерть заимплантированный нейромодуляторами, все равно хочет поесть не сухую корочку синтетического мяса из квазо-нитро-гипер-ультра-термо-конденсора, а сочный, пахнущий дымком шашлычок с вертела или термоката. Человек очень консервативен и что бы ни случилось с ним на пути прогресса, он все равно будет хотеть чего-то такого, к чему привык на протяжении тысячелетий.