Чтение онлайн

— У самого Овчаренко, как правило, танк неисправный...

— Товарищ командующий, все имеющиеся в бригаде танки к бою готовы, — возразил комбриг.

— Так чего же копаетесь в машине?

— Привычка, товарищ командующий. Всегда смотрю сам...

В час дня бригада приступила к выполнению приказа командира корпуса — прорваться глубоко в тыл противника и овладеть населенными пунктами Соливонки и Гребенки.

Сосредоточив за ночь семь "тигров" и несколько штурмовых орудий, противник пытался разорвать нашу наступающую колонну на части. Пропустив разведку и легкие танки, гитлеровцы открыли сильный огонь по тридцатьчетверкам. Но они быстро развернулись

и открыли ответный огонь. Одновременно с флангов наступали легкие Т-70. После короткого боя противник, пот теряв несколько танков, был отброшен к Мировке.

Совершив сорокакилометровый марш, преодолевая узлы сопротивления, танки с автоматчиками на бортах на малой скорости, скрытно (было темно) подошли к Соливонкам.

Через час капитан Андроников доложил командиру бригады, что пешая разведка под командованием Макалова установила скопление автомашин и обозов в селе. Ко многим автомашинам, нагруженным боеприпасами, прицеплены орудия. Гитлеровцы в основном располагаются по Лосятинской улице села, многие отдыхают. Фашисты готовят к взрыву сахарный завод и мост через речку Протока.

— Наш козырь — внезапность,— сказал комбриг.

В полночь танки, развернувшись в боевую линию, вместе с мотострелками открыли огонь из всех видов оружия. Они вихрем ворвались с северо-восточной стороны в село и по улицам, огородам понеслись вперед, расстреливая и подминая гусеницами вражескую пехоту, автомашины, орудия, обозы.

Захватчики не предполагали, что в их глубоком тылу могут появиться советские танки. Когда начался обстрел, и моментально запылало несколько десятков автомашин, фашисты, охваченные ужасом, босиком, в нательном белье выскакивали из хат и бежали. Некоторые бросались к орудиям, пытались развернуть их, завести машины. Но немногим удалось вырваться и скрыться в ночной мгле.

За час с небольшим было уничтожено около ста пятидесяти автомашин, пятнадцать орудий, до двухсот солдат и офицеров врага [19] . Однако каждый из бойцов понимал: торжествовать победу рано, фашисты не примирятся с таким поражением, надо ожидать контратаку. И были правы.

В три часа ночи, подтянув шесть "тигров", много "фердинандов" и других орудий, противник перешел в контратаку. Снова в селе разгорелся кровопролитный бой, Андроников, Недайводин, Коломийцев, Дианов, Зимин и другие командиры, политработники дрались с автоматами в руках. Открыл огонь из танка командир бригады полковник Овчаренко.

Борис Гладков подошел к Протоке, но проскочить с ходу к Гребенкам ему не удалось: гитлеровцы успели взорвать мост. К тому же его Т-34, встреченный мощным огнем штурмовых орудий и артиллерийской батареи, был поврежден, а сам командир экипажа ранен. Танки Пантелеева, Автономова, Дашевского, комбатов Лагутина и Ковалева неслись по улицам и огородам, беспощадно сокрушая огнем и гусеницами врага. Ворвавшись в район школы, они разгромили штаб, сорвали с крыши флаг со свастикой. Капитан Андроников с разведчиками выволокли оттуда старшего офицера. На немецкой легковой автомашине его вывезли в штаб бригады. Были уничтожены десятки противотанковых пушек, несколько "тигров", сотни немецких солдат и офицеров.

А бой продолжался...

Перед рассветом врагу удалось подбить танк капитана Лагутина. Забрав пулемет и несколько магазинов к нему, раненый комбат продолжал бить фашистов. Кончились патроны. Стал отбиваться гранатами и пистолетом. Вместе с ним сражались оставшиеся без машин и раненые танкисты Попов, Ужинин, Челомов...

Но силы были слишком

неравные. Ранен Челомов. Лагутин перевязал и препроводил его в ближайший погреб, а сам продолжал бой. Вражеское кольцо сужалось. Трое оставшихся танкистов были вынуждены скрыться в том же погребе. Фашисты заметили это. Вначале боялись подходить близко — из погреба вылетали гранаты. Потом стали горланить:

— Рус, сдавайсь! Рус, капут!

Не дождавшись выхода танкистов из укрытия, гитлеровцы бросили в погреб три гранаты. Сочли, что с непокорными красными все покончено, и скрылись.

Танкисты ощупали себя — целы. Отделались лишь небольшими царапинами. Спасли бочки, сваленные в углу.

В полночь покинули убежище и стали пробираться к своим. По пути к ним присоединились и другие, оставшиеся, как и они, без машин. 

Исключительно тяжело было вести бой нашим легким танкам против "тигров". Приходилось искусно маневрировать, с предельной точностью вести огонь. А видимость была скверная — с утра повалил густой липкий снег.

Командир роты старший лейтенант Иван Бочарников на рассвете вступил в бой с несколькими вражескими танками. Маневрируя между хатами и другими постройками, он вышел во фланг противнику, точными выстрелами разбил ходовую часть у двух "тигров", у третьего разворотил моторную группу, сжег пятнадцать автомашин с прицепленными к ним орудиями, скосил десятки гитлеровцев. Его ярость и упорство в схватке заставили фашистов бросить против одного танка четыре "тигра" [20] . Семидесятка содрогнулась от сильного удара. Танк резко крутанулся на месте. Последовал еще удар... Механик-водитель сержант Шевелин, выброшенный взрывной волной, упал на землю замертво. Командир роты тоже свалился у самой гусеницы. Он сделал попытку приподняться, но не смог — обе ноги оказались раздробленными... Тем не менее, истекая кровью, превозмогая неимоверную боль, Бочарников вытащил из горевшего танка пулемет и, вновь опустившись на землю, открыл по врагу огонь. Фашисты подходили вплотную. Они, были поражены невиданным мужеством советского танкиста и во что бы то ни стало, хотели захватить его живым...

У старшего лейтенанта кончились патроны, не осталось и гранат. Тогда, отшвырнув пулемет в сторону, он схватился за пистолет. Голова кружилась от большой потери крови и острой боли. Он сделал все, что мог. Упрекнуть его не в чем. Остался один патрон. Для себя...

Подставил пистолет к виску. Три раза нажал на спуск — осечка, осечка... Тогда, распрямив широкие плечи, гордо подняв голову, тяжело опираясь на землю, он привстал на колени и, ухватившись левой рукой за борт своего танка, а правой высоко подняв не сработавший пистолет, еле слышно прохрипел:

— Живым все равно не дамся...

Его окружили около двадцати гитлеровцев. Вплотную подошел к безоружному танкисту офицер с "вальтером" в руках. Иван Бочарников с силой швырнул пистолет в его лицо. Взбешенный гитлеровец, выплевывая зубы, тремя выстрелами в упор оборвал жизнь отважного советского воина...

На другой стороне улицы, за бугром, отстреливались автоматчики старшего сержанта Титенко. Они видели, как геройски сражался командир танковой роты, и бросились ему на помощь. Но трое, скошенные огнем из бронетранспортера, остались на дороге. Побежал четвертый — и его постигла та же участь. Через несколько минут, автоматчикам удалось гранатами уничтожить бронетранспортер, но к этому времени старший лейтенант Бочарников был уже мертв...