Чтение онлайн

Информация партизан была очень кстати. Зная даже приблизительное расположение огневых точек противника, танкисты удачно накрыли их из пушек. Проходы несколькими осколочными снарядами были расчищены, и в сумерках танки с автоматчиками ворвались в Копачи. Но гитлеровцы уже успели покинуть село. Требовалось срочно догнать их, разбить и выйти к Германовке.

Дождь не переставал. Было нелегко вести машины ночью по раскисшей грунтовой дороге. Однако танки, поднимая фонтаны черной грязи, безостановочно шли вперед. Продвинулись еще километров пять и около хутора Степка догнали другую вражескую колонну. Сначала попадались отдельные автомашины, тягачи, повозки.

Потом, когда подбили, сожгли несколько передних машин, колонна гитлеровцев застопорилась. Возможности обогнать ее, обойти стороной не было. Можно крепко завязнуть... Выход оставался один — двигаться вперед и давить колонну.

Впереди немцы развернули артиллерийскую батарею я били по своей и нашей колонне, так как уже все перемешалось. В сгустившейся темноте шла суматошная пальба из всех видов оружия. Стреляли без прицела, по вспышкам.

Головные танки батальона быстро уничтожили вражескую батарею. Около орудий валялись трупы. Перепуганные гитлеровцы, побросав оружие, метались из стороны в сторону, прятались в грязных кюветах дороги. Некоторые отбивались. Тогда возникали рукопашные схватки.

Взрывом гранаты разорвало правый сапог и зашибло ногу командира роты автоматчиков Ивана Деревянко. Он сбросил сапог и так, припадая на правую сторону, бегал по холодной грязи... Автоматчики, возглавляемые командирами взводов и отделений Титенко, Люляковым, Петиным, Телеусовым и Булыгиным, вместе с присоединившимися к ним партизанами, прочесывали кюветы, обочины дороги, выволакивая из грязи обезумевших от страха фашистов. Те со слезами просили сохранить им жизнь.

За ночь было уничтожено и взято в плен немало гитлеровцев, сожжено и захвачено большое количество автомашин и повозок врага. Чего только не было на повозках, в кузовах машин: оружие, боеприпасы, награбленные вещи, продукты, вплоть до еще теплых свиных туш. Хромовые кожи лежали тюками. Оказывается, в Василькове находился кожевенный завод. Ограбили его фашисты до последней шкурки...

После выступления из Гвоздова продвинулись вперед еще на три десятка километров. Дождь усилился, и дороги стали совершенно непроходимыми. Поэтому, расположившись за небольшой возвышенностью, колонна остановилась до рассвета. 

Ранним туманным утром танки, приняв на борт десантников и бойцов стрелковых подразделений, с которыми вместе сражались с первого же дня боев за Киев, возобновили наступление. На одной машине ехала санинструктор танкистов Мария Старенко, а на другой — "сестричка" стрелкового батальона Александра Решетова.

— Саша! Ты как тут оказалась? — удивился командир танка Борис Гладков.

— Соскучилась, Боря, по танкистам, вот и пришла,— улыбнулась она.— Ночью у нас было два легкораненых, я их отправила в медпункт полка. А после перевязки они возвратились. Так что пока я свободна.

— А если хватится твой ротный?

— Он мною не командует. Я подчиняюсь комбату и выше,— задорно рассмеялась она. Потом приказала своему санитару Черникову: — Кузьма Дмитриевич, пошли!

Накинув на плечи санитарные сумки, они на ходу спрыгнули с танка и побежали.

— Ну, зачем же так неосторожно! — крикнул им вслед Гладков.

— Ничего, не впервой,— ответила Саша, удаляясь со своим помощником.

— Ну, чертовка-девка! — не без восхищения сказал танкист.

Александра Решетова нравилась не только своим автоматчикам, но и танкистам. Однако ухаживать за ней никто не решался. Была слишком остра на язык, а иному не уступала ни в силе, ни в ловкости. Как женщина

была ко всем равнодушна, а как медик — предельно внимательна. Никому не могло прийти и в голову, чтобы в чем-то ее обидеть. Что касается склонности посмеяться и умения одернуть некоторых, как она выражалась, "болтунчиков", то это ей создавало прочный авторитет. Поэтому бойцы, завидя ее, радовались, старались проявить заботу. А при появлении огромной фигуры ее санитара Кузьмы Черникова всякие шуточки в Сашин адрес прекращались моментально. Кузьма был намного старше Решетовой, дома оставил четверых детей. Он оберегал ее от всякой неприятности, как свою родную дочь. Часто советовал молодым бойцам:

— Ребята, вот кончится война, - все вы, конечно, поженитесь. Всегда любите своих жен, будьте для них и опорой и надеждой. Они этого заслуживают.

Когда получал письма от жены, то обязательно прочитывал всем. В одной из своих весточек она писала: "Ты, Кузя, о нас не беспокойся. У нас все хорошо, все есть, обуты и одеты. Правление колхоза о семьях фронтовиков проявляет посильную заботу..."

— Я знаю, крышу-то не успел покрыть,— с печалью в голосе говорил он. — Должно, на них льет, а она молчит. Мы-то здесь, действительно, и сыты и одеты, в этом, прежде всего, обязаны им...

...Танки наступали во взаимодействии со стрелковыми подразделениями. Только начали спускаться с пригорка в село, как столкнулись лоб в лоб с движущейся колонной. Впереди шла легковая машина. Густой серый туман пока не рассеивался, поэтому Видимость была очень плохая.

Танки с ходу врезались в колонну. Началась очередная давка. Из кабин и кузовов выскакивали, как ошпаренные, фашисты. Лихорадочно ударили пулеметы и автоматы.

— Дави, Герасимов! — подстегивал лейтенант Семенцов своего механика-водителя.

Башенный пулемет, не смолкая, строчил по разбегающимся солдатам. Так двигались не более ста метров. Миновали пригорок, вышли на насыпную часть дороги. Вдруг из башни головной машины Дроздова, за которой следовал Семенцов, посыпались искры. Танк остановился, его тут же покинул экипаж.

"Эх, проклятые, успели развернуть орудия! — со злостью подумал Николай Семенцов, заметив на опушке рощи, в трехстах метрах слева, вспышки.— Вон откуда бьют!"

— Осколочным! — скомандовал он Волкову.— Еще! Еще!

Пятью выстрелами заставили замолчать вражеские орудия. Теперь бы проскочить вперед, но мешает подбитый танк Дроздова. Подать назад тоже нельзя — вплотную стоят другие танки. А если спуститься с насыпи?

— Развернись на месте и сползи вправо! — приказал Семенцов механику-водителю.

Машина уже встала поперек дороги, и вдруг — удар. Заглох двигатель...

— Сползай с насыпи! — с яростью крикнул лейтенант Герасимову.

Механик-водитель не отвечал. Последовал еще удар, по башне... Из глаз Семенцова посыпались искры. Все закружилось, зазвенело в голове.

Лицо обагрилось кровью. Горло обожгло невыносимой болью... Падая на боеукладку, лейтенант услышал голос Волкова:

— Ранило обоих!..

Через несколько секунд танк встряхнуло еще раз. Семенцов почувствовал, что кто-то дергает его за плечо.

— Товарищ командир, горим! Выходите! — Лейтенант узнал голос радиста-пулеметчика Головкина.

— Где механик-водитель? Надо спасать танк.— Семенцов с трудом поднял голову.

— Он уже выскочил, Волков убит...

Залитыми кровью глазами Семенцов увидел, что люк механика-водителя открыт, его сиденье пустое. Взглянул в сторону моторной перегородки. Там, в пламени, скорчилось тело Волкова...