Терминаторы
Шрифт:
– Какого черта тебя сюда занесло, Риз?
Староста почувствовал, что с него сняли всякую ответственность, и успокоился. Я отослал с ним своих спутников за едой, а сам с Уэйнрайтом уселся лицом друг к другу прямо в пыль.
Пришлось объяснить, что причиной моего появления здесь стал Гаффер. Он послал того к черту, поскольку окончательно и бесповоротно вышел в отставку.
– Тебе лучше вернуться и самому все это рассказать.
– Обязательно сделаю, когда сочту нужным, - упрямо набычился он.
– Не думаю, что такой ответ его устроит.
–
– Ты ставишь меня в дурацкое положение.
– Ничем помочь не могу, я не просил тебя сюда приезжать.
– Хватит валять дурака, - раздраженно бросил я.
– Тебе нельзя уйти просто так. Ты же государственный служащий, как почтальон, полицейский...
– Или уборщик мусора. Но мы все можем оставить службу...
– Собственноручное заявление, уведомление за шесть месяцев и клятва в сохранении государственной тайны, - напомнил я, - а затем тебе придется каждый раз сообщать о своем местонахождении и планах на будущее...
– Пока я здесь, а куда собираюсь отправиться в будущем, никого, кроме меня не касается.
– Хватит играть в прятки, Уэйнрайт, - не выдержал я.
– Ты прекрасно все знаешь. Номер твоего паспорта будут знать в любом аэропорту, в любой гавани Запада до конца твоих дней. Никогда не узнаешь, следит за тобой тот парень за соседним столиком или нет. Квартиру или гостиничный номер время от времени будут незаметно обыскивать, почту просматривать, а телефон прослушивать. На твоей работе в банке можно поставить крест, а легкий анонимный намек любому из возможных работодателей создаст ту же проблему. Сколько ты сможешь так продержаться?
– Жил же я до того, как эти ублюдки меня наняли.
– Мы говорим про "после". Тебе знаком их образ мыслей, а значит можешь себе представить, о чем они думают, если кто-то выпадает из обоймы.
– Да, мне все известно, - устало выдохнул он.
– По полочкам раскладывать не нужно. Они рассматривают такую возможность, даже когда мы задействованы в деле. Только одна эта мысль может отравить всю жизнь.
– Профессиональный риск, - заметил я.
– Нельзя зарабатывать на жизнь ковырянием в дерьме и ждать от своих друзей уверений, что ты пахнешь розами. Конечно, они подозрительны. Так им по штату положено. Черт с ними, ведь в коммерции или на производстве порядки те же - всегда существует возможность обнаружить собственное ноу-хау у соперничающей компании.
– Коммерсанту или инженеру поручают делать работу, - возразил Уэйнрайт.
– Если он не справляется, его увольняют, а не посылают по его следу ищеек, когда тот ещё только приступил к работе.
– Чушь. Бухгалтеры и аудиторы всегда идут друг за другом,
– Совсем разные вещи.
– Ладно, Уэйнрайт, - сказал я.
– У меня больше нет желания ввязываться в полемику или выступать в качестве доверенного лица нашего первосвященника. Мне приказали передать тебе послание. Я это сделал. Гаффер требует твоего возвращения.
– По-моему я уже говорил, что ещё не готов к этому. Как тебе это понравится?
– Давай пока оставим
Мы замолчали, а он начал здоровой рукой что-то рисовать на пыльной земле, потом поднял взгляд на меня и горько усмехнулся.
– Ликвидация, да? До меня доходили слухи, что это твой профиль. Ты этим занимаешься собственноручно или оставляешь патану? Пуля в затылок или во сне ножом по горлу?
Уэйнрайт перестал рисовать и запустил руку под рубашку.
Ребро левой ладони пришлось ему под подбородком, а другая уже вытаскивала его руку, в которой оказался всего лишь носовой платок. Тело его после такого толчка имело много траекторий для продолжения движения, но он перевалился через спину на свою больную руку.
Я быстро осмотрелся, но этот инцидент мог видеть только Сафараз, который принес мне чай. Ошеломленный патан передал приглашение старосты остановиться в хижине для гостей. Мы подняли Уэйнрайта на ноги, отнесли его туда и уложили на койку.
Он пошевелился, затем попытался привстать.
– Извини, Уэйнрайт, - пробормотал я.
– О Боже, мне действительно жаль. Откуда я мог знать, что ты там хотел достать.
Он не стал отвечать, а только откинулся на спину и закрыл глаза. Мне бросились в глаза свежие пятна крови на его повязке, но при первой же попытке рассмотреть их поближе Уэйнрайт отвел руку в сторону.
Я стоял над ним и размышлял, чем ему помочь. И тут мне вдруг попалась на глаза небольшая белая деревянная коробка с красным крестом на крышке, которая стояла на полке у изголовья кровати. В ней оказались бинты, марля, несколько пузырьков и написанная рукой Клер подробная инструкция по их применению.
Сафараз был тут же отправлен за горячей водой, а я склонился над раненым и снова повторил свою попытку. На этот раз Уэйнрайт не только не стал протестовать, но и не проявил к моей деятельности ни малейшего интереса. Рука была в плачевном состоянии: воспалившаяся огнестрельная рана требовала долгого и тщательного ухода. Следуя указаниям Клер, я промыл рану и положил свежую повязку.
Уэйнрайта лихорадило. В коробке оказался термометр, которым он так и не удосужился воспользоваться. Температура доходила до ста двух градусов, но сказывались здесь последствия ранения или это был результат подхваченной лихорадки, мне не разобраться. К тому же удалось разыскать какие-то таблетки, которые он, несмотря на указания, также игнорировал. Я приподнял его, вложил в рот пару, заставил проглотить, и вскоре мой подопечный погрузился в глубокий сон.
Рядом с койкой валялся вещмешок, содержимое которого, понятное дело, от меня не ускользнуло. Если не считать браунинга калибра 0, 38 в наплечной кобуре, там оказалось несколько полезных в дороге вещей.
Итак, мы возвращаемся вместе. На эту тему, что бы там не случилось, у меня сомнений не было. Правда, ещё оставалась надежда, что он проявит благоразумие, а унижать его конфискацией оружия мне не хотелось. Потом я решил его разрядить, но это также не входило в мои планы. В конце концов я снял боек и на этом успокоился.