Чтение онлайн

По склону я спустился к пристройке психиатрического отделения. В приземистом каменном строении не больше десяти футов высотой и раза в два больше в ширину когда-то размещался склад боеприпасов.

Когда мне пришлось обходить пристройку с торца, я сразу заметил, что охрана расположилась под навесом у электростанции. Там стояли топчаны, на которых, завернувшись в одеяла, спали двое, а после недолгого наблюдения появился и мой старый приятель-сикх, возвращавшийся с обхода. Два часа на посту, четыре - отдых. Никаких шансов.

Сикх закончил свой третий обход вокруг здания, устроил передышку и прислонился к стене.

Ночь выдалась холодной, и он добавил к овчинному тулупу шерстяное одеяло, набросив его как шаль на плечи. Из-за пронизывающего ветра охранник выбрал для отдыха место с подветренной стороны.

Я засек время - сикх минуты три отдыхал, затем размял ноги и отправился на следующий круг. На этот раз он сделал только два обхода и снова укутался одеялом. По крайней мере, хоть место отдыха все время оставалось одним и тем же.

Я снова засек время, когда появилась Клер с этим немцем. Они были в овечьих тулупах, наброшенных на плечи, он нес в руках поднос со всевозможными склянками и бутылочками, которые позвякивали при каждом движении.

Они подошли к двери, сикх поспешил на помощь и подержал поднос, пока немец возился с замком. Как я не вытягивал шею, никого, кроме индуса-служителя в белом комбинезоне, вышедшего им навстречу, увидеть не удалось. Дверь за ними закрылась, а сикх, воодушевленный близостью начальства, сделал шесть или семь быстрых кругов с усердием ярого служаки.

Потом он все-таки решил передохнуть, но до их появления ему пришлось ещё проделать пару маршей. Наконец они вышли на улицу, заперли дверь, поговорили по-немецки и тронулись в обратный путь, но я не смог разобрать ни единого слова.

Тут под навесом негромко зазвонил будильник. Сикх снова оживился, вернулся к отдыхавшим, растолкал одного из них и быстро улегся на топчан, как только его сменщик неторопливо вылез из свернутого коконом одеяла. Я выругался. Только что мне приходилось иметь дело с заспанным, усталым охранником, а теперь на его место заступил свежий и, по крайней мере теоретически, энергичный.

Я снова стал засекать по часам скорость его передвижения. На этот раз дежурил невысокий, худой шерп, который оказался намного пунктуальнее своего предшественника. Он устраивал четырехминутный отдых каждые четыре круга в одном и том же месте. Четыре минуты - срок более чем достаточный, но бесшумный прыжок на десять футов представлял собой непосильную задачу. Поэтому я решил использовать в качестве лестницы доску, стоявшую у стены, вскарабкался по ней и втащил её за собой.

Шагнув навстречу освещенному квадрату, обозначавшему желанное окно, я вдруг почувствовал, как под ногами прогнулся настил и послышался треск сухого бамбука. Мелькнула запоздалая мысль, что вся эта чертова конструкция состоит из соломы, расстеленной на хлипком каркасе и обмазанной смесью коровяка с глиной.

Попытка добраться до стены оказалась безуспешной, и окутанный облаком пыли, я рухнул навзничь на бетонный пол палаты.

Индус-служитель вскрикнул от испуга и забарабанил в закрытую снаружи дверь. Я вскочил на ноги и с сожалением констатировал, что попал в ловушку: зарешеченные окна, запертая снаружи дверь. В палате находились две кровати, стол и стул для служителя. Одна кровать оказалась занятой, и я направился к ней. Вопли индуса стали к тому времени ещё громче и пронзительней. В кровати лежал европеец, одна нога

его была в гипсе, голова забинтована. Он был в сознании, но находился под действием успокаивающих средств.

Одно можно было сказать определенно - это не Уэйнрайт.

Глава девятая.

Дверь с грохотом распахнулась, и в палату влетела охрана с оружием наизготовку. Я сделал единственно разумную в подобных обстоятельствах вещь: встал к ним лицом и поднял руки. Но этим я ничего не выиграл.

Первым до меня добрался сикх и с ходу врезал по лицу рукояткой пистолета, затем к нему присоединились остальные, а я растянулся на полу, получая пинки тяжелыми чапли горцев. За ними сгрудились зеваки, ситуация стала просто угрожающей. Я закрыл голову руками, подтянул колени к животу, но стало ясно, что если не удастся встать на ноги, то из меня сделают настоящую отбивную.

Неожиданно экзекуция прекратилась. Я рискнул открыть один глаз и увидел над собой немца. Он стоял, широко расставив ноги, и осыпал градом затрещин моих мучителей. Тюрбан уже давно слетел с моей головы, сикх схватил меня за волосы и поставил на ноги. Он выкрикивал на урду, что я тот самый тип, который уже пытался проникнуть сюда раньше, а привратник рассказал, что пару часов назад он вышвырнул меня из госпиталя вместе с другим вороватым мусульманским сукиным сыном.

Немец на плохом урду приказал всем замолчать, но его вряд ли кто услышал. Им хотелось только одного - вытащить меня на улицу, но от излишнего рвения они буквально рвали меня на части в разные стороны. Затем решили продолжить экзекуцию, но, к счастью, в этой толчее им было просто не развернуться.

Тут появилась Клер, и мир снизошел на распаленные головы, как упоительный бальзам. Она показала себя отличным знатоком психологии толпы в её высшем проявлении, прошла сквозь неё как напористый трехчетвертной команды регби, усиленно работая локтями, а её острые западные каблучки прошлись по голым восточным ступням.

Клер удалось пробиться к главному вдохновителю беспорядка, которым являлся сикх. Теперь он снова принялся молотить мою голову рукояткой своего пистолета. Она схватила его за бороду и рванула голову вниз, одновременно нанеся удар коленом. Яростный рев возмущения перешел в гнусавое сопение, сикх плюхнулся на пол, потирая расплющенный нос. Только это меня и спасло. Секунду назад все просто выли от предвкушения кровавой расправы, а теперь наступил шок, растерянное молчание. От кроткой, воспитанной мисс-сахиб никто не ждал такого напора пополам с замашками портового полицейского.

Она не сделала ни единой ошибки: не было ни ругани, ни упреков. Клер любезно поблагодарила всех за столь ярую озабоченность безопасностью госпиталя, отдельно отметив сикха за бдительность.

Клер даже не смотрела в мою сторону, за что я был ей особенно благодарен. Один глаз заплыл полностью, губы хоть раз, но встретились с чьим-то ботинком, а о многочисленных порезах и ссадинах, сочившихся кровью, упоминать просто излишне.

Немец быстро подошел к пациенту в кровати, которого вся эта кутерьма совсем не волновала, сделал беглый осмотр, повернулся и что-то сказал по-немецки Клер. Девушка кивнула в ответ, а затем попросила всех выйти на улицу, после чего охрана получила приказ доставить меня в амбулаторию, чтобы кто-нибудь из хирургического персонала обработал мои раны.