Шрифт:
БЕРКЛИ МАЗЕР
ТЕРМИНАТОРЫ
Он вышел из голливудского отеля "Рузвельт", свернул за угол и взял такси.
– В аэропорт, - коротко бросил он, затем добавил: - Да побыстрее, нужно поймать нью - йоркский самолет, осталось полчаса до вылета.
Последнее было неправдой, но на большой скорости водитель вряд ли будет расположен беседовать с пассажиром. Волнение делало его словоохотливым, а значит всегда существовала опасность, что тщательно отрепетированный американский выговор не сможет скрыть английское произношение. Даже эти две коротких реплики требовали подготовки. В обычной обстановке он сказал бы: "Пожалуйста, поторопитесь.
Водитель рискнул развернуться через осевую, и машина понеслась по шоссе в Хайлэнд. Долгая гонка через северный Голливуд и Шерман Оукс, затем на скоростную магистраль до Сан Диего. За полчаса, пожалуй, не успеть, следовало говорить о сорока пяти минутах.
Он притворно зевнул, устроился в углу и закрыл глаза. Если таксист рискнет оторваться от дороги и посмотреть в зеркало, он увидит высокого, ладно скроенного, гладко выбритого и коротко подстриженного мужчину средних лет с легким калифорнийским загаром, в щегольском летнем костюме, больших темных очках и с дорогой японской камерой на шее. В багажнике лежал не менее дорогой чемодан с наклейками нескольких американских отелей. Он и в самом деле был похож на многих других жителей Лос - Анжелеса и не привлекал к себе внимания. Даже если удастся проследить все такси, подвозившие людей в аэропорт, водитель сможет вспомнить только американца, спешившего на нью - йоркский рейс, а не англичанина, вылетавшего в Майами.
У зала ожидания он расплатился, добавил подобающие, но не слишком щедрые чаевые и через стеклянные двери шагнул в поток кондиционированного воздуха. Как раз объявляли его рейс, на полчаса раньше обычного, чтобы пассажиры успели пройти недавно введенный досмотр службы безопасности. Мужчина подошел к стойке и протянул билет. Симпатичная девушка его проштамповала и вернула вместе с посадочным талоном. Потом напомнила, что багаж следует оставить незапертым, и машинально улыбнулась.
– Удачного полета, мистер Хэтчмен, - сказала она и тут же занялась следующим пассажиром.
– Хэтчмен?
– гадал он, направляясь к багажной стойке.
– Кому пришло в голову выбрать эту фамилию? И адрес в Чарльстоне, Южная Калифорния? Кто в самом деле купил для него билет на это имя, который он получил вчера в отеле по почте? Хорошо еще, что рейс был внутренним и паспорт не потребовался, но, без сомнения, они успешно справились бы и с этой задачей.
Бута он заметил ещё по дороге к контрольному пункту. Оставалось только гадать, каким была его настоящая фамилия. В очереди у вертушки они стояли друг за другом, но в последний момент Бут отошел к газетному киоску, и теперь их разделяло несколько пассажиров. Хэтчмена интересовало, кем были остальные двое. Он никогда их раньше не встречал, но Бут, конечно, знает всех. Хозе и Мигель, как ему говорили. Похоже, среди пассажиров латиноамериканцев хватало.
Теперь он оказался у самой вертушки. С другой стороны барьера находилась задрапированная черными шторами кабина, из которой доносился пульсирующий гул, который возникал и затихал, когда пассажиры по очереди скрывались в её недрах.
Подошла его очередь, он шагнул внутрь. Там возле металлического контура его ждали двое мужчин в форме, третий смотрел на табло на консоли.
–
Гул резко усилился, и это его напугало.
– Ничего страшного, - успокоил тот же голос.
– Прибор реагирует на вашу фотокамеру. Не возражаете, если я загляну внутрь? Обычная формальность.
– Конечно, делайте все, что положено, - кивнул он.
– Она не заряжена.
Он расстался с аппаратом, охранник расстегнул кожаный футляр, щелкнул затвором, заглянул внутрь и положил на столик вне зоны действия прибора. Его напарник попросил освободить карманы от металлических предметов.
На стол легли зажигалка, пилка для ногтей, авторучка с золотым колпачком, горсть мелочи, а после того, как компанию им составили наручные часы и зажим для галстука, гудение металлоискателя перешло в едва различимое жужжание.
– Все чисто, - сказал человек, следивший за табло.
– Сигнал меньше, чем от пряжки.
Хэтчмен начал расстегивать брючный ремень, но его наперебой отговорили от этой затеи. Выйдя из зоны действия металлоискателя, он начал собирать свои пожитки.
– Приносим извинения за причиненные неудобства, - раздался голос с магнитофонной пленки, - но все это делается в интересах вашей собственной безопасности. Желаем хорошего полета и благодарим за сотрудничество.
По другую сторону кабины никого не было, и он по крытому трапу прошел прямо в самолет. Три стюардессы принимали шляпы и плащи от тех немногих, кто решил захватить их с собой, и убирали в стенной шкаф за шторкой между салонами первого и туристского класса. Одна из девушек взяла его посадочный талон, изобразила улыбку, положенную пассажиру первого класса, и указала кресло неподалеку от входа.
– Добро пожаловать на борт нашего самолета! Если появится желание пересесть на другое место, это можно сделать позднее. В салоне будет всего семь пассажиров. Фотоаппарат оставите у себя?
– Если не возражаете, лучше я возьму его с собой, - улыбнулся он. Ладно?
– Как вам угодно, - стюардесса вернулась к своему занятию.
Хэтчмен взял с полки номер журнала "Лайф" и стал лениво перелистывать страницы. Бут появился через несколько минут и прошел мимо, направляясь в туристский класс.
В закутке между туалетом первого салона и кабиной пилотов держались двое мужчин. Всего двое, молодые, хорошо одетые, или, точнее говоря, аккуратные, вот только у одного возле подбородка проступали юношеские угри. Они не пялили глаза на пассажиров, но Хэтчмен заметил, что от их взгляда не ускользнула ни одна мало-мальски значительная деталь. Быстрый и дотошный профессиональный взгляд изучал каждого входящего пассажира. Новое подразделение летной полиции, решил он про себя. Их пиджаки оттопыривали наплечные кобуры с полицейскими "магнумами" калибра 0. 38 с новыми разрывными пулями и уменьшенным зарядом. Вполне достаточно, убить человека, но, как рассчитывали, маловато, чтобы в случае перестрелки пробить обшивку авиалайнера.
Посадка тянулась больше получаса. Приглушенные разговоры вперемешку с бульканьем приторной музыки. Пассажиры, разве что за исключением нескольких более обычного болтливых ребятишек, выглядели озабоченными. Пара шуток по поводу Дикого Запада, Уэлс Фарго да полукварты "старины Джима" в металлической фляге, полученной стюардессами для полета, и все наконец разместились. Человек восемьдесят, по его подсчетам, в туристском классе, и семеро, как и говорили стюардессы, в первом салоне.