Терминаторы
Шрифт:
– Только поскольку он получает вознаграждение из полицейских фондов.
– Но он же водит нас за нос. Я хочу, черт побери, знать, где мы находимся.
– Спроси у мистера Риза.
Я понял, что перебранка может продолжаться бесконечно, и наощупь пробрался к сикху, с видом смертельно обиженного человека скорчившемуся под зыбкой защитой валуна у края тропы.
– Где мы?
– спросил я на пенджаби, который по моим расчетам Надкарни, как житель Бомбея, понять не мог.
– В Непале, - угрюмо буркнул сикх.
– Это я и без тебя знаю, нельзя ли поточнее?
– Патан
– Я слышал и займусь этим позже.
– Ну и занимайся, а я здесь отдохну.
– Тогда сразу же после возвращения в Индию тобой займется полицейский. Давай, съэкономь себе шесть месяцев на дорожных работах. Скажи, где мы находимся.
– В окрестностях Кумбара, - буркнул он, но не рассеял моих сомнений. Кумбар стоял как раз на границе - индийская охрана с одной стороны, гуркхи с другой, а этот парень должен был провести нас окольными путями подальше от обжитых мест.
– Когда ты сбился с пути?
– После того, как перешли ту проклятую реку. Сами видели - мост разрушен, и мне пришлось тащить вас пять миль вверх по течению до ближайшего брода. Я сделал все правильно, но в этой непроглядной темноте...
– Сколько отсюда до Кумбара, и в какую сторону?
– Я - бедный человек, меня угрозами заставили ввязаться в это дело, да ещё обещали пятьдесят рупий, которых мне теперь не дождаться, - тут он принялся всхлипывать себе в бороду, а мне пришлось вернуться назад и перевести его слова Уилбуру и полицейскому.
– Дело дрянь, - подытожил я.
– Он заблудился, а если мы начнем на него давить, дело закончится у ближайшего поста охраны. Лучше подождать рассвета, вернуться обратно к броду и попытаться ещё раз.
Уилбур вздохнул и заметил, что к тому времени мы должны были уплетать вареных омаров. Надкарни сплюнул, а это для брамина более чем необычный поступок. Клиент же в десятый раз прошептал мне, что у него в бейрутском "Оттоман-банке" лежат восемьдесят пять тысяч долларов, ну что вы на это скажете?
И тут Сафараз спас мне жизнь.
Должно быть, среди окрестных валунов были спрятаны три прожектора, и они разом дали свет, подкрепив его залпом из полудюжины стволов. Вероятно, между вспышкой света и первыми выстрелами прошла доля секунды, или его насторожил шорох, различимый только обостренным ухом патана, но этого было достаточно, чтобы он бросился на меня, едва не задушив в своих медвежьих объятиях, свалил с тропы в реку, и мы смогли перевести дух только полумилей вниз по течению, за водопадом.
Огни двинулись по тропе в нашу сторону, то и дело отражаясь от темной поверхности реки, так что нам пришлось укрыться за завесой воды. Под её напором нам едва удавалось удержаться на ногах, высунув из воды буквально одни носы. Огни миновали наше убежище, протащились ещё пару сотен ярдов, затем, слава Богу, преследователи оставили эту затею и вернулись обратно.
Не думаю, что мы смогли бы продержаться ещё хоть несколько минут, вода была ледяная. Мы выбрались на противоположный берег, как могли выжали одежду и снова её натянули. Поскольку все происшедшее здорово смахивало на классически спланированную засаду, то вниз и вверх по реке скорее всего расставили блокпосты
Я изложил свои соображения Сафаразу, и он кивнул в знак согласия. Патан воспринимал происходящее совершенно спокойно, ему и раньше приходилось попадать в засаду, но он ужасно сожалел, что не последовал природному инстинкту и сразу же не перерезал горло сикху.
– У предательства есть запах, сахиб, - сказал он.
– Совсем как у страха, хотя это совсем разные вещи. Сикх с арабом воняли, как шакал с гиеной в одной клетке.
Возможно, горец прав, но у меня не было желания выслушивать его излияния, так что я попросил попридержать язык. Мы прокрались почти к самому месту засады и спрятались за большими валунами.
Наутро все ещё оставались на том же месте. Человек шесть кутались в халаты из овечьих шкур, горела тибетская масляная лампа, варили чай. Моя догадка оказалась верной, и позже к ним присоединились ещё с полдюжины соплеменников, по трое с каждой стороны. Они оказались кампами - тибетскими бандитами, которые, теснимые китайцами, стремились перебраться в Индию и Непал. Они устроили короткое совещание, и мы находились достаточно близко, чтобы все слышать, но проку от этого не было никакого: никто из нас не знал их языка.
Мне удалось заметить несколько тел, валявшихся вокруг, но камни скрывали общую картину. Уилбур, как мне удалось рассмотреть, рухнул ничком, неподалеку торчали ноги инспектора, и рядом был ещё третий, вероятно, клиент. Мне стало интересно, куда девался сикх, но ненадолго - один из бандитов вскоре вытащил его за ноги из-за камня. Как и все остальные, он был мертв.
Бандиты сняли с трупов все, что только можно: одежду, обувь, рюкзаки, а затем просто бросили под неусыпный надзор караула стервятников, круживших в воздухе на распластанных крыльях. Когда все стихнет и кампы уйдут, немые стражи гор спикируют на добычу, да и другие хищники не преминут присоединиться. Нехорошо бросать их под открытым небом, но что поделаешь? Захоронить трупы в этой каменистой земле нам просто не по силам, к тому же опасность ещё не миновала: кампы, возвращаясь в горы, наверняка не поленятся проследить за небом, и любая перемена в поведении птиц послужит им сигналом.
Нет, нужно убираться отсюда, да поскорее.
В ту же ночь мы пересекли границу с Индией - не слишком трудная задача для того нелегкого времени, поскольку ни одна из этих стран не способна охранять каждый ярд их общей границы, из-за чего они сосредоточили свои усилия всего на нескольких дорогах, дополнив их удивительно действенным контролем за воздушным пространством. Обе стороны были настроены дружественно, а индийское правительство, впрочем как до них и британское, вербовало на военную службу и охрану границы отряды гуркхских стрелков из Непала. Это никоим образом не отражалось на обоюдной бдительности, ведь Индия смотрит на Непал с запада, к востоку от него находится Тибет, а Тибет сегодня - это Китай.