Чтение онлайн

– Но комнату просто оставили… – Ферн поморщилась от резких движений служанки.

– Вы должны понять, мэм. Шарлотта Редклифф и Летиция Горсинг были к тому времени уже старухами, с головой у них было не в порядке, когда уехал второй Джон. Они только знали, что ребенок умер. Элизабет была младшая, если девушка – ее дочь, то она родила в среднем возрасте. Думаю, сестры вообще не поднимались на верхний этаж после того случая.

– Там была кухарка, – с сомнением заметила Ферн.

– Наверняка одна из Рестонов, – ответила Абби. – Другое

странное дело, почему то время запомнилось. Рестоны очень долго работали в господском доме, но что-то за это время случилось, они вдруг изменились. После того как первый Джон приехал сюда, Рестоны стали все небрежнее относиться к своим обязанностям, держались особняком, а Редклиффы, похоже, боялись их остановить.

– Из-за бумаг, – пробормотала Ферн.

– Порой я слышала, как они шепчутся друг с другом. Только за все мои годы работы тут я не видала никаких бумаг, мэм.

Расстегнув планшетку, Ферн сняла корсет. В голове у нее царил полный сумбур, но ответов стало не больше, чем прежде. Имеют ли бумаги какое-то отношение к девушке? А если да, то какое? Может, она вообще не была родственницей, просто девушкой, которую соблазнил второй Редклифф. Может, об этом узнала кухарка, и с тех пор Редклиффов держали в заложниках угрозой шантажа. Но целые поколения? Возможно, сын и заплатил бы, желая оставить незапятнанным имя отца, или внук, чтобы оградить имя деда, но вряд ли семья могла позволить Рестонам такую свободу в течение двух столетий. Ферн взглянула на кучу снятой одежды, где среди нижних юбок в кармане все еще лежала вторая найденная пачка. Возможно, ответ был в одном из писем. Но если даже и так, она не хотела снова читать их, слышать голос Элизабет Фицхью.

Смешивая в тазу горячую воду из чайника и холодную из кувшина, Абби напевала, уже забыв свою мрачную историю. Но ведь для жителей деревни это были просто легенды, сказки у домашнего очага, с которыми они выросли, странность которых давным-давно стала для них обыденностью.

Не зная, о чем бы еще спросить, Ферн закончила раздеваться, взяла у Абби чистое полотенце и, чтобы отвлечься от печальной темы, сказала:

– Чего бы я сейчас ни отдала даже за сидячую ванну.

– Тут должны быть сидячие ванны, где-то в новом зале, – серьезно ответила Абби. – Только муж мой Стерн говорил, они там занимаются рухнувшей крышей, лучше держаться оттуда подальше.

– Я не прошу тебя об этом, пока мужчины не укрепят крышу. Это мое пожелание, я уже четыре дня не принимала ванну. – «С вечера перед свадьбой», – мысленно прибавила Ферн. Неужели прошло всего четыре дня? А кажется – целая жизнь.

Когда она смыла наконец пот и грязь, наслаждаясь теплом влажного полотенца, Абби дала ей свежее белье и зашнуровала корсет. Надев халат, Ферн села боком на стул.

– Ты можешь уложить волосы? – почти жалобно спросила она, несмотря на желание выглядеть менее беспомощной.

К сожалению, ее желание ничего не решало. Если горничная это не умеет, у Ферн не было ни времени,

ни энергии, ни терпения сейчас учить ее.

– Не могу сделать вам ничего модного, но хорошо сделаю по своему вкусу, – флегматично ответила Абби.

– Это будет хорошо и для меня, – заверила Ферн.

Горничная вкалывала последние шпильки ей в волосы, которые впервые за два дня выглядели прилично, когда дверь открылась и вошел Колин. Он слегка изменился, и Ферн не сразу поняла, что он снова чисто выбрит.

– Я нашел моего камердинера, он приносил брикеты торфа, – сообщил Колин. – Я задержал его, чтобы он меня побрил, и затем велел ему заниматься своим делом. Я предпочитаю иметь хороший, чем правильный узел галстука.

Несмотря на пустоту слов, взгляд, которым он скользнул по комнате, был проницательным. Ферн почувствовала, что в его словах осталось невысказанное.

– Благодарю, Абби. Если нам пришлют обед в нашу комнату, думаю, сегодня мы поедим здесь. До утра ты мне больше не понадобишься.

– Да, мэм.

Горничная вышла из комнаты, продолжая напевать, и этот навязчивый мотив тянулся за ней как струйка дыма, пока она спускалась по лестнице.

Ферн выжидающе посмотрела на Колина, и тот вздохнул.

– Доркас Рестон не сказала, что денщик – это кузен ее мужа. Я сначала думал, что ты немного поторопилась, невзлюбив их семью. Но теперь, увидев этого человека, державшего бритву прямо у моей шеи, я начал разделять твое мнение.

– Он что-нибудь сказал?

– Вообще ничего, – ответил Колин. – Надеюсь, что хотя бы твой разговор с горничной оказался более успешным. – Он потер рукой подборок и поморщился. – Завтра побреюсь сам.

Ферн коротко передала ему, что сумела узнать, и он покачал головой.

– Думаю, это место доводит людей до сумасшествия. Бумаги, внебрачные дети, тайны, безумные женщины. Все это не имеет ни малейшего смысла.

– Я знаю, – вздохнула Ферн, потирая лоб. – Просто хочу забыть обо всем этом.

Он хищно улыбнулся:

– Я в состоянии помочь тебе, по крайней мере временно.

– После обеда, – твердо завила Ферн, несмотря на реакцию своего тела. – У меня голова кружится от голода и усталости, я должна сосредоточиться хотя бы на одном из двух.

Колин начал расстегивать сюртук.

– Тогда, надеюсь, ты извинишь меня, если я помоюсь.

Раздевался он быстро, не обращая на нее внимания, но вдруг остановился, когда, бросив рубашку на сюртук, заметил угол конверта.

– Совсем забыл о нем. – Колин вытащил письмо, увидев почерк, слегка поморщился, затем бегло просмотрел содержание. – Написано от имени моего адвоката, но большинство слов принадлежит моим родителям. Кажется, их шокировало мое поведение, и они боятся за мое душевное здоровье. Адвокат лишь повторяет свое незнание дел в Рексмере. Когда мы вернемся, боюсь, моя семья встретит тебя с некоторым подозрением. Моя мать, похоже, думает, что ты своими прихотями лишила меня разума.