Чтение онлайн

– Здесь, видимо, когда-то была маленькая гостиная хозяина, – сказал Колин. – Другая комната, должно быть, спальня.

– А что внизу? – спросила Ферн, чтобы отвлечься.

– Второй этаж? Одна комната, возможно, для дочерей хозяев. Следующая, возможно, для сенешаля и его жены, а может быть, для рыцарей и сыновей семьи. Может быть, кабинет, оружейная, да что угодно.

– Мне это место не нравится, – сказала Ферн. – Прошлой ночью оно казалось мне печальным и заброшенным, а сегодня кажется зловещим.

– Просто на тебя подействовала встреча с Рестонами. Забудь про них.

–

Не могу. Не знаю, отчего я себя так чувствую, да и не особо интересуюсь. Просто мне все это не нравится.

Колин промолчал, бесстрастно глядя на жену. Немного погодя Ферн вздохнула и поднялась.

– Видимо, я должна чем-нибудь заняться. Или вздремнуть, – добавила она, с тоской глядя на пыльную кровать. Честно говоря, мне следовало бы как настоящей хозяйке дома руководить слугами. Но я не в состоянии находиться рядом с Доркас Рестон. – Она потерла виски, пытаясь вернуть самообладание. – Пожалуй, я сниму постельное белье, возможно, это хоть немного ускорит работы.

Пройдя к изголовью кровати, Ферн стянула вниз тяжелое клетчатое покрывало, сняла с одной подушки наволочку, собрала белье и отбросила в сторону. Колин, наблюдавший за ней, решил помочь и взял следующую подушку. Когда он стягивал наволочку, что-то упало на пол.

– Кажется, еще связка писем, – сказал он, протягивая ее Ферн.

Она почувствовала странную неприязнь к письмам, ей вдруг захотелось держаться подальше от древних Редклиффов и Горсингов, от современных Рестонов и всего, что связано с этим домом. Но Ферн заставила себя обойти кровать, взяла у Колина пачку и посмотрела на верхнее письмо. Знакомый почерк. Она сунула письма в карман, где они тяжело прижались к ее бедру.

– Спасибо, – запоздало поблагодарила она и вернулась к кровати.

Ферн сбросила клетчатое покрывало в кучу для стирки, хотя оно вряд ли ее выдержит, затем начала по одному стягивать лежавшие под ним одеяла. Взявшись за последнее, четвертое, она увидела в центре большой темный круг, словно кто-то пролил стакан черной патоки, а затем прикрыл оставшееся пятно.

– Что это? – спросил Колин.

– Не знаю.

Нахмурившись, Ферн прикоснулась к одеялу. Вещество треснуло, часть его взметнулась тонкой пылью. Слабый медный запах показался ей чем-то знакомым, и она понюхала кончики пальцев, на которых осталась пыль. Узнав запах, Ферн вздрогнула от ужаса, вытерла руку о юбку и отпрянула.

– Что это? – повторил Колин.

– Это кровь, – с трудом выдавила она, чувствуя тошноту. – Кровь. Всю ночь, Колин, мы сидели рядом с кроватью, пропитанной кровью! – Усталость, страх, отвращение грозили переполнить ее, и Ферн заталкивала их внутрь, чтобы не заплакать. – Я не могу здесь больше оставаться. Ни секунды! – И она залилась слезами.

Отвернувшись, чтобы муж не заметил ее слабости, она выбежала из комнаты на лестничную площадку. Это лишь недолгая отсрочка. Колин все равно пойдет следом, но сейчас, когда ее лицо покрыто красными пятнами, нос распух и в голове полный сумбур, она не могла с ним разговаривать. Толстые каменные стены, казалось, сжимали ее, и Ферн захотелось просто

сбежать. Она решительно подавила это желание и осторожно спускалась по ступеням, еще больше замедлив движение на опасном неогороженном пролете лестницы, который вел на первый этаж.

Глядя под ноги, она чуть не уткнулась в Доркас Рестон, когда шагнула на каменный пол зала. Удивление миссис Рестон перешло в неприкрытое самодовольство, что вызвало у Ферн неожиданную ярость. Она бесцеремонно оттолкнула Доркас в сторону, игнорируя ее оскорбленный вздох. Когда Ферн оказалась наконец во дворе с колодцем, девушка, набиравшая воду, явно встревожилась, увидев, в каком состоянии была хозяйка. Но Ферн это не волновало, она думала, куда ей направиться. Идти по дороге не имело смысла, та вела к деревне, где сейчас люди, а Ферн как раз хотелось избежать с ними встречи. Идти по болоту не стоит даже пытаться. Но есть… дорожка, которая ведет от угла заросшего внутреннего двора в противоположную сторону от деревни. Овечья тропа.

Шмыгая носом, Ферн направилась туда. Ей было стыдно за нелепую истерику, но все же хотелось свернуться клубочком и выплакаться. Пока она удалялась от главной башни, низкорослый папоротник хватал ее за подол, земля вокруг нее постепенно становилась болотным лабиринтом, расстилавшимся до горизонта. Но тропа, идущая вверх, была сухой и твердой, несмотря на вчерашний дождь. Ферн поднималась по ней, пока башня не исчезла из виду, потом, обнаружив в изгибе дорожки холмик, защищенный от ветра тремя валунами, она села, игнорируя свои шелковые юбки.

Сверху болото уже не казалось ей таким огромным, сжавшись для нее до размеров гнездышка из вереска и сплетения трав. Здесь было почти уютно: шуршание подлеска от слабого ветра, серое небо, как потолок над головой. Ферн сунула пальцы, еще пахнувшие кровью, в мягкую землю, чтобы исчезли неприятные следы.

Постепенно до нее стало доходить, что вереск шуршит не только от ветра. Открыв глаза, она увидела идущего к ней Колина, и лицо у него весьма суровое.

– Ты поранилась?

– Нет. – Ферн поспешно вытерла слезы, запоздало поняв, что оставила на щеках грязь. – Я отдыхаю.

– Ты о чем думала? – рассердился он. – Ты могла по ошибке шагнуть в трясину, которая тебя бы засосала. Могла упасть в запруду, покрытую ряской, и утонуть.

– Я шла по овечьей тропе, – спокойно возразила Ферн. – Если уж целые стада проходили здесь и не падали в болото, значит, я была в полной безопасности.

Колин молча стоял над ней, хотя в глазах у него еще сверкали молнии.

– Почему ты на самом деле сердишься? – тихо спросила она.

– Что ты имеешь в виду?

– Лишь то, что сказала. Почему ты на самом деле сердишься? Не потому ли, что я убежала? Ведь ты знал, что я в безопасности, как только пошел за мной.

Колин вздохнул, и, казалось, все напряжение сразу покинуло его. Он сел на траву рядом с ней, и одно его присутствие согрело Ферн. Она чувствовала его душевный пыл, который очень ее порадовал.

– Знаешь, я не привык к этому. Такое… ощущение все время. Иногда я чувствую себя так, будто мои нервы прожигают мне кожу.

– Я знаю это по себе.