Тень
Шрифт:
– Наличные только – так бы сразу и сказали.
– Нет, это не “только наличные” – это единый формат государственной платежной системы. Мы поддерживаем исключительно этот формат в…
Я вытащил продавца через прилавок и сильными ударами принялся бить по лицу, продолжая обращаться к нему на вы. Бил сначала кулаками, затем и ногами – внезапно захотелось ускориться.
– Сдачи может не быть с купюр размером… – мямлил записанный заранее на органический криптоноситель текст продавец.
Я ускорился. Не давить своё настоящее, внутреннее. Выплеснуть все наружу. Выразить себя истинного. Несколько
Ненадолго – дверь в кафе открывалась, пуская внутрь новую причину для беспокойства – теперь уже абсолютно внешнюю – Михалыч. Михалыч заходил в кафе, и не было абсолютно никаких шансов на то, чтобы он меня не увидел. Я вспомнил, что я не просто сюда забежал в поисках туалета. Тут было назначено. Быстрый взгляд на часы – самое время. Без опозданий.
– Агрессия – не решение всех проблем. – Послышался гнусавый голос из-за столика справа от кассы.
– Агрессия – решение большинства проблем. Оставшиеся проблемы решаются с помощью полного уничтожения их причин. – Молодой человек с гнусавым голосом, в подвернутых на щиколотках штанах, роговых очках, а также неровной, растущей кустами бороде выдохнул в потолок гигантское облако пара. – Еще говорят, что агрессия достаточно четко указывает на то, какие вещества употребляются индивидом для расслабления. – Молодой человек уверенным до бесстыдства жестом взял в рот пластиковый мундштук курительного устройства и глубоко затянулся. Мгновение тишины. Выдох.
Михалыч двигался в мою сторону. Никаких шансов отказаться от встречи. Никаких сомнений в плохом финале. Попытки отвлечься на битвы со случайными людьми в неслучайных местах давали лишь временное облегчение – на время непосредственного взаимодействия. Неотвратимость Михалыча. Молодой человек с гнусавым голосом же захотел заметить:
– Вообще хотел заметить, что вещества, употребляемые индивидами для расслабления, более чем точно фиксируются через эмоциональное выражение – нет нужды в громоздких тестах продукта жизнедеятельности человека, выделяемого его почками в результате фильтрации крови, реабсорбции и секреции…
Курительное устройство очень удачно вылетело в снова открывшуюся входную дверь в кафе, пролетев перед этом через весь зал, никого не задев. Не было пролито ни капли курительной жидкости – несколько брызг, оставивших следы на потолке, стенах и щеках соседей молодого человека по столику были от вылетевших вслед за устройством зубов – кровь, слюна – ничего особенного – сейчас уже все отстирывается. Я смотрел на свой кулак, отработавший ситуацию, но он был уже разбит до этого удара об лицо и зубы вялого продавца. Вялый продавец поднялся и что-то мычал рваными губами в ответ на запрос очередного клиента. Кулак был в плохом виде – столкновение с курительным устройством его добило. Мне не стало легче. Да и молодому человеку с гнусавым голосом тоже. Тот лежал на полу, выхаркивая что-то красно-желтое из разрушенного рта.
Я вдруг спиной ощутил близкое присутствие Михалыча. Он стоял совсем рядом, смотрел на происходящее между мной и молодым человеком с гнусавым голосом и ухмылялся. Ничего особенного для него
– Ну что… Таки здравствуй, Кот. Закончил ты с ними?
Молодой человек с гнусавым голосом попробовал было поспорить с Михалычем за право на общение со мной, но Михалыч не оставил ему ни одного шанса.
– С тобой закончили, понял?
Столик рядом с кассой весьма кстати освободился. Лежащий подле стола сильно не беспокоил. Кровь и прочее из разбитого рта? С кем не бывает? Сели. Глаза в глаза. Можно было ещё взяться за руки, но ни я, ни Михалыч не были готовы к такой близости. По этой же причине вариант потереться под столом ногами также отпадал. Михалыч хмыкнул, хрюкнул, щелкнул челюстью, достал умнозвук, что-то там проверил, что-то понажимал, что-то проверил снова.
– А ты вот, Кот, когда-либо запрашивал в поисковике значение слова “любовь”? – вдруг оторвался от экрана умнозвука Михалыч.
Молодой человек с гнусавым голосом попытался встать. Не вышло. Повернулся к нам лицом. Посмотрел на Михалыча. На меня. На умнозвук.
– Поисковик разве может на такой запрос ответить? – вдруг сплюнул кровью вопрос Молодой человек. – Это же любовь! Это же эмоция и состояние живого организма. А поисковик – цифры. Бездушные и безликие. Цифры. А эмоции… Чувства… Состояния… Они же не передаются цифровым путем – это исключительно аналоговые субстанции. Исключительно привилегия живых организмов.
Михалыч и я переглянулись.
Молча встали.
В порыве абсолютного единства мы уничтожали Молодого человека, сражая носками наших ботинок его молодость, вытирая подошвы об его человечность, ибо нефиг. Сказано же было, что с ним закончено… Ну как можно не понимать столь простые истины и заявлять право на понимание более сложных по типу любви?
Кто-то из посетителей выбежал на улицу и громко закричал там:
– Помогите – либералов бьют!
Тут же ниоткуда нарисовалась группа в чёрном с вязаными из кожи крестами. Они ворвались в кафе, раскидав по стенам жадные взгляды голодных охотников. Взгляды тут же были собраны обратно для анализа захваченной информации. Информация сообщала статус стен – белые когда-то, местами исписанные синим от шариковой ручки, местами чёрным от маркера, местами серым от подошв чьих-то ботинок, местами редкими, странными и почти что даже неестественными белыми от рук рабочих, когда-то работавших над этим местом. Кто-то понял, что атмосфера не полная и решил добавить немного фоновой музыки для свежести и ясности. Jelf The Elf.
– Где? – разорвал легкую и свободную атмосферу кафе один из полупогонных жутким хриплым воплем. – Кто просил помощи?
Молодой человек поднял трясущуюся руку.
Полупогонные кинулись к нему. Оттеснили Михалыча и меня от Молодого обратно к нашему столику.
– Не сметь! – рявкнул нашим ботинкам один из полупогонных. – Сидеть!
Ботинки заскулили и забились под столик. Столь позорное поведение ботинок будет позже наказано – поклялся я в тот момент. Jelf The Elf пищал и свистел свою песенку. Молодой человек свистел дыханием через разбитый нос.