Чтение онлайн

Так или иначе, десять миллионов земледельцев можно организовать. Но есть еще пастушеские племена в степях и охотничьи - во влажных приморских джунглях. Сколько народу там? Вероятно, наберется миллионов десять в десятках тысяч разрозненных племен. Все эти племена говорят на разных языках, друг другу не доверяют, враждуют, воюют то и дело. Как сплотить их, как оповестить хотя бы, как договориться о совместных мероприятиях, не знаю, не представляю себе. Может быть, нам подскажут что-нибудь присутствующие здесь вождь охотников и вождь пастухов.

Снова, тяжело дыша, Юстус откинулся на спинку стула.

– Какие мероприятия вы имеете в виду? Эвакуацию?
– тут же спросил Ван Тромп.

– Не исключаю.

–

Эвакуировать двадцать миллионов?
– быстро подхватил экономист Мамадугу.
– Но у нас на Тое одна-единственная установка МЗТ, она переправляет двух человек в час. Допустим, до 18 июля мы смонтируем еще сотню установок. Но для двадцати миллионов нужно двадцать тысяч МЗТ.

– Лично у меня нет оригинальных идей, - устало возразил Юстус.
– Если идей нет и у вас тоже, сделаем все, что можем. Эвакуируем сотню тысяч, десять тысяч, тысячу тоитов. Хотя бы расу сохраним, хотя бы культуру планеты.

– Запрашиваю Скептика?
– спросил Ван Тромп, обводя глазами круглый стол.

Скептиком в ученых кругах называли вычислительную прогностическую машину с экраном. Получив задание, она высчитывала последствия и изображала, их на экране, "паттернизировала". Но так как логика у машины была машинная, железно-линейная, каждую линию она доводила до абсурда. Что ни предложишь, получается тупик. Каждому энтузиасту скептический душ.

– Запрашиваю Скептика, - повторил Ван Тромп, приближая микрофон к губам.
– Предлагается эвакуация населения планеты Той. Но вызов всех жителей поголовно невозможен. Вывозим на Землю сто тысяч избранных представителей.

После полуминутной паузы засветился экран машины. На нем проступили пейзажи, заснятые Свеном: заросли, перевитые лианами, шлейфы пыли от степных стад, топкие улочки тоитских городов, узоры из мокрого камня во дворце властителя Низа.

– Вывозим на Землю сто тысяч...
– повторил Ван Тромп.
– Одного из каждых двухсот тоитов.

Мгновение, и бурлящие толпы заполонили улицу. Замелькали лица, искаженные болью и ужасом, вытаращенные глаза, разинутые кричащие рты. Мужчины дрались на мосту перед дворцом, спинами проламывали перила, воины копьями сталкивали напирающих в ров. Вопили матери, протягивая детей. Старуха, та, что толкла муку в ступе, проталкивала вперед младшую дочь и хватала за колени солдата, умоляя его пропустить желтокожую красавицу. Между тем по дворцовым покоям, озираясь, пробирался властитель в съехавшей на ухо короне. За ним шествовали жены и слуги с мешками добра. Художник бросился ему в ноги, жестикулировал, показывая на камни, видимо, убеждал спасти мозаику. Властитель оттолкнул его ногой. Но тут из ниши выступил полководец, тот самый, который сидел сейчас в детском креслице, взмахнул саблей... и, ловко перехватив корону с отрубленной головы, нахлобучил ее на себя.

Декорация изменилась. По горной дороге, вверх и вверх бежали к вокзалу МЗТ тоиты - горожане, крестьяне, солдаты с оружием и безоружные. Все тяжело дышали, разинутым ртом ловили разреженный горный воздух. Многие падали обессиленные, их тут же сбрасывали в пропасть. Несколько младших жрецов, Клактл среди них, тащили на носилках верховного жреца. Откуда-то сбоку на экран ворвались всадники на четырехрогих, впереди - вождь скотоводов. Носилки скинули в пропасть, кувыркаясь, пролетел Клактл, нанизанный на копье. Но вот и ракета - вокзал МЗТ. В дверях ее Свен, на руках он держит какую-то тоитку, а на спине его сидит толстяк скотовод, через голову хочет втиснуться в ракету. Телохранители обрубают ему руки, кидаются в узкий проем. Свалка. Чья-то нога наступает на шлем Свена. Окровавленное лицо в снегу. Разгорается зарево, весь горизонт как бы наливается кровью. Толпа еще бурлит вокруг ракеты; стальная свеча качается раз-другой и падает, изрыгая пламя. Взрыв.

Экран озаряется ослепительным светом и гаснет.

– Да-с! Неприглядная картинка, - вздохнул кто-то за столом.

– Эгоизм, классовый и личный, - резюмировал Ван Тромп.
– Боюсь, культуру они не сохранят.

– А я даже не очень осуждаю их, - заметил поэт.
– Я сам проталкивал бы свою дочку и внучку всеми правдами и неправдами. Нет, Ван Тромп, извините, но спасать надо всех до единого.

– Возможности техники ограничены, - возразил Мамадугу.
– Мы представляем себе, на что способна промышленность Земли. Сейчас выпускается десять установок МЗТ в год. Я говорил о ста за два месяца. Давайте стоять на твердой почве обеими ногами. Из сегодняшнего дня не выпрыгнешь. Прав я, профессор Юстус?

– Я надеялся, что Темпоград выпрыгнет, - негромко сказал Юстус.

– Ну так давайте передадим им материалы. Пусть найдут способ, как переправить на Землю все двадцать миллионов.

– Одну минуточку, - поэт привстал, как бы подавляя возражения не только словами, но и всей своей могучей фигурой.
– Минутку. Я прошу еще раз включить Скептика. Меня интересует, как скажется на земных людях эта всеобщая эвакуация.

– Резонно, - согласился Ван Тромп, вновь поднося микрофон к губам. Внимание, Скептик. На Землю прибыли двадцать миллионов тоитов. Половина из них земледельцы, другая половина - скотоводы и охотники. Создаем им привычную среду. На своей родине они привыкли или к пустынным просторам, поселим их на просторе, пожертвуем материк, наиболее подходящий по природным условиям... Африку.
– Ван Тромп, прищурившись, покосился на Мамадугу.

– Зачем же весь материк?
– вскочил тот с возмущением.
– В Африке у нас миллиард жителей. Куда вы их денете? Выселить - целая проблема. Еще одна эвакуация, посерьезнее тоитской. Притом же Африка - колыбель человечества, и древнего человека, и древнейших культур. Вы же не можете увезти пирамиды, храмы Луксора, сокровища Бенина и Зимбабве. Добавьте все, что возведено в нашем веке: Город-Гриб, Заир-Венецию, обсерваторию в Мали, амфитеатр Аддис-Абебы...

– Долг гостеприимства, Мамадугу. Гостям отдают лучшее, - сыронизировал Ван Тромп.
– А что вы предлагаете? Чью страну?

– Я предлагаю распределить пришельцев равномерно.

– Система постоя? В каждой деревне один гость, в каждом переулке один гость. Но так вы не сохраните их культуру, Мамадугу. Детей можно так расселять, чтобы приучить к новой планете.

– Вы, как Скептик, доводите идею до абсурда, Ван Тромп. Я предлагаю, чтобы каждая страна отдала часть своей территории, допустим, два процента.

– Значит, система резерваций. Американских индейцев в резервациях задушили, дали им земли непригодные для охоты, превратили следопытов в музейные экспонаты. Но то было в прошлом веке. Мы гостеприимны и доброжелательны. Пусть будет по-вашему. Внимание, Скептик! Тоиты получают территорию. В каждой стране...

Некоторое время машина монотонно урчала, как бы переваривая новые материалы. На экране мелькали неясные силуэты зданий, деревьев, холмы, мосты. Но вот мозаика образов сложилась в картину.

В светлой и прозрачной, без подлеска, березовой рощице, пригорюнившись, сидит у пня охотник тоит. Ковыряет концом копья кору, нанизывает на ноготь красного лесного клопа, нюхает, отплевывается. С сомнением кладет копье на коленку, видимо, хочет переломить за ненадобностью. Внезапно привстает, насторожившись. Крадучись, делает два шага, плавно заносит копье, принимая изящную, почти балетную позу... и с силой швыряет копье за обрез экрана. Жалобный визг и торжествующий вопль тоита. Попал! В руках удачливого охотника добыча: истекающий кровью фокстерьер. Видимо, заблудившийся или брошенный при внезапном отъезде пес.