Чтение онлайн

Кровь, стекавшая с его колен, меня не беспокоила. Я выдержал его взгляд, медленно опускаясь рядом с ним на колени.

— У меня много имен, — сказал я ему шепотом. — Некоторые называют меня смертью, но ты… ты можете называть меня кармой. Я пришел, чтобы взыскать с тебя долг... И, боюсь, там еще и проценты набежали.

Его глаза расширились еще больше.

— Я никому ничего не должен. Я не... это, должно быть, какая-то ошибка. Пожалуйста, чувак, просто отпусти меня. — У него из носа полились сопли, но я думаю, он сдерживал слезы.

— Это не денежный долг. Это долг

боли. Вот что я тебе скажу: если ты сможешь стоять сам, я тебя отпущу. — Я встал, повернувшись к мужчине спиной, и рассеянно осмотрел свой пистолет, на нем ничего особенного не было.

— Что? Я не могу…

— Дойди до меня, и я даже сам вызову скорую. — В пяти футах от него я остановился и снова повернулся к нему лицом, склонив голову набок в ожидании.

То, что, должно быть, было надеждой, отчаянной, глупой надеждой, наполнило его глаза, и он перекатился на бок, пытаясь встать. Его руки были в состоянии поддерживать верхнюю половину тела, но ноги мало что могли делать и, поставив колени на пол, он причинил себе гораздо больше боли, которую выплеснул криком.

— Ты помнишь Эбигейл?

При одном упоминании имени его бывшей девушки он застыл, медленно подняв голову, чтобы посмотреть на меня. Его рот приоткрылся, но с губ не сорвалось ни единого слова. Очевидно, я лишил его дара речи.

— Тебя не заботило то, когда ты причинял ей боль, не так ли? Ты сказал копам, что это несчастный случай, что ты никогда не прикасался к Эбигейл до того дня, когда столкнул ее с лестницы и ее парализовало, и они поверили тебе, потому что им так удобно, но это была ложь, не так ли?

Он попытался приподняться, попытался встать, но самое большее, чего ему удалось добиться, это положение на коленях, которое он затем быстро потерял, его тело снова ударилось об пол. Опустив лицо, он пробормотал:

— Пожалуйста. Пожалуйста, я этого не делал… Я не хотел этого.

— Видишь ли, я тебе не верю. И даже если бы я это сделал, это не имело бы значения. Я здесь, чтобы взыскать с тебя долг. Ты отнял у нее ноги, поэтому я отнял твои. — Я остановился, обходя его, остановился, когда оказался у его ног. Я снова поднял пистолет, на этот раз целясь чуть выше, в его тело.

Он пытался умолять меня, но я перебил его:

— Но, как я уже сказал, я проявляю интерес. — Мой палец нажал на спусковой крючок, и еще одна пуля попала ему в поясницу, у основания позвоночника.

Он закричал, закашлялся, попытался пошевелиться, но не смог. Единственными вещами, которыми он мог двигать, были его руки и голова, но и только. Честно говоря, он был беспомощен, и это был именно тот конец, которого он заслужил за то, что разрушил жизнь девушки.

Я подошел к его кровати, присел и все это время наблюдал за ним, когда реальность осенила его, когда пришло осознание того, что он умирает. Он умрет здесь, истекая кровью.

Он продержался дольше, чем я думал, и когда я увидел, как он испускает свой последний вздох, я встал, залез в карман и вытащил телефон Гильдии, сфотографировав его и его тело, прежде чем выйти. Фотография была не нужна, Гильдия ждала доказательства только в твои первые годы, но сейчас те времена были далеко в прошлом.

Тем не менее, когда я возвращался в штаб-квартиру Гильдии, мне все равно нравилось показывать Львице фотографию, прежде чем я ее удалял. Это был мой способ привести себя в порядок после работы. Мне не нужно было смывать с себя кровь, поэтому, как только наступила ночь, я вышел из дома и направился обратно. До места оставалось всего несколько часов, так что к тому времени, когда я добрался до штаб-квартиры, было уже за полночь. Из штаб-квартиры все еще приходило и уходило довольно много людей, она была открыта в любое время дня и ночи.

Штаб-квартира Гильдии располагалась в одном из самых высоких зданий в центре города. Охрана была настолько строгой, насколько это было возможно, стеклянные стены заведения были пуленепробиваемыми. Когда вы проходили мимо раздвижных стеклянных дверей после выхода из лифта, вас встречала проекция земного шара, медленно вращающегося над круглым столом. Для внешнего мира Гильдия была высококлассной охранной фирмой.

Когда я вошел, кто-то еще был в процессе выхода. Он чуть не врезался прямо в меня, слишком погруженный в свои мысли, чтобы обратить на это внимание. Я сразу узнал его лицо. Светловолосый, примерно моего возраста, только, в отличие от меня, он происходил из большой семьи, семьи, каждый из которых работал на Гильдию в разных должностях.

— Красный дракон, — произнес я его кодовое имя. — Что-то не так? — Я несколько раз встречался с его братьями, хотя никогда не встречался с их сестрой. Драконов было много, каждый такой же дикий, как и другой, даже если их характеры отличались друг от друга.

Он понял, что это я, и покачал головой.

— Ты бы мне не поверил, если бы я тебе сказал. Я просто должен был сообщить Львице плохие новости, так что... удачи. — Перед уходом он один раз похлопал меня по плечу.

Здорово. Когда Львица была в плохом настроении, ну, скажем так, страдали все.

Я направился в ее кабинет. Кабинет Львицы с черными тонированными стеклами был настолько уединенным, насколько это вообще возможно в штаб-квартире Гильдии. Она была занята тем, что хмуро рассматривала лежащий перед ней планшет, но, когда я вошел, она подняла глаза и вздохнула.

— А, Черный Волк. Пожалуйста, скажи мне, что работа закончена. Я не думаю, что смогу вынести еще одно разочарование сегодня. — Она одарила меня натянутой улыбкой, жестом приглашая сесть на стул по другую сторону ее стола.

Я не спешил с этим, вытаскивая телефон Гильдии и пододвигая его к ней. Она подняла его и посмотрела на изображение мишени. Львица кивнула один раз, а затем пододвинула телефон обратно ко мне.

— Слава гребаному Богу, по крайней мере, кто-то может делать свою работу правильно. Завтра я переведу остальные деньги на твой счет. Хорошая работа.

Я забрал телефон обратно, удалив фотографию, прежде чем сунуть его в карман. Я встал, не сказав ей ни единого слова, и собрался уходить. Что бы ни происходило с Драконами, меня это не касается. Я знал, что лучше не задавать вопросов о том, что меня не касается. Но Львице было что сказать, потому что она обратилась ко мне: