Чтение онлайн

— А ты ничего так по френчу спикаешь! — одобрительно оценила Стрельцова, когда они остановились и дверей последнего заведения, над которым красовалась красно-белая вывеска «Coup d'Oeil».

— «Взгляд» — перевел басист и взялся за ручку.

— Я не пойду, — сказала Катька. — Я чувствую себя там, как дура. Эти французы меня доконают. Что я, виновата, что выросла в говне? Чего они меня постоянно осуждают? Кажется, я понимаю нашего гитариста.

— Да не осуждают они тебя! — попытался урезонить артистку Эд. — Это тебе кажется! Им все равно!

— Может, и все равно, — насупилась Катька. — А мне — нет. Я буду здесь

нюхать воздух. Знаешь, мне кажется, он пахнет Гольфстримом. И вообще, чего ты так ходишь по этим галереям, будто у тебя какое-то дело? Или ты так дико любишь картины?!

— Мне нужно купить гравюру, — улыбнулся Эдик. — Для друга. Ну хорошо, я быстро!

Он понимающе взглянул на Катькины каблуки и нырнул в двери «Coup d'Oeil».

Марго стояла во дворе дома Аурелии и улыбались. Сегодня ей казалось, что она в Париже — одна. А прохожие, что проходят иногда по улицам — всего лишь актеры, дополняющие пейзаж до совершенства.

И полного совершенства пейзаж достиг бы, если бы вдруг неожиданно, совершенно нечаянно и чудесно, она познакомилась бы вдруг с прекрасным принцем.

Она не хотела бы знать ни кто он, ни что он. Но он был бы прекрасен и угадывал бы желания. Они вместе катались бы на алом кабриолете, купили бы разноцветный букет воздушных шариков и отпускали бы их один за другим в небо. И шарики летали бы над Парижем, будто строчки песен или мелодия флейты.

Марго вздохнула и опять пожалела, что оставила инструмент у Черепа.

— Но нет-нет! — сказала она себе вслух. — Умерла, так умерла. Никаких флейт.

Русские слова прозвучали страно и чуждо. Так, будто их сказал кто-то другой.

И Марго поправилась по-французски:

— Jamais la futte!

Дождик прибил листья и оставил на песке оспины. Марго наклонилась и подняла старый, уже не упругий мяч, и погладила серую проплешину резины. Когда-то такой же затертый был у них во дворе у бабушки. И они играли этим мячом около глухой стены, за которой была спальня бабы Клавы. Баба Клава гоняла детей, но место было уж таким удобным, что они все равно возвращались. А беготня была еще одним развлечением.

Марго смахнула прилипшие песчинки, прижала мяч к уху и, стукнув по резине пальцем, прислушалась, как волна звона совершает внутри медленные круги.

Словно песок, словно пузырьки звука в шейном позвонке, когда ныряешь в море. Словно мяч обожрался кислого.

Взвизгнул клаксон. Марго опустила руки, мяч прокатился, пачкаясь в мокрой корке песка, точно котлета в муке, и оставил за собой сухую дорожку. Клаксон позвал опять — влажно и печально, словно маневрушка в Ялуторовске.

Когда Марго вышла за калитку, Поль уже ждал ее, прислонившись к капоту «Лянчи». Сегодня брат Аурелии выглядел странно. На его лице были очки — синие голографические кружки изображающие другие глаза — глаза без интонаций и эмоций. Марго прищурилась и представила, что Поль — робот. Пожалуй, он мог бы быть роботом.

— Ух ты! — сказала Марго. — Зачем ты их одел? Дай померять.

Поль послушно протянул очки. Марго одела их и, повертев головой, наклонилась к зеркальцу бокового обзора. Но ей не понравилось, как она выглядит, и она вернула очки обратно.

— Я хочу быть забавным, — сказал Поль, направляясь к месту водителя.. — Ты придумываешь истории про замки и пуговицы, а я вот решил побыть человеком

без выражения лица.

— Имеешь право…

Марго села справа.

«Лянча» тронулась.

Марго открыла окно. Ветер полоснул по волосам. И, правда, день был особенно приятный — свежий и чистый. Марго счастливо улыбалась. Она держала руки в карманах и перебирала сокровища: ржавую пуговку, кубики и слайды.

Париж — вечный праздник — несся навстречу, сохраняя на лице приветливую улыбку торговца, который тут же теряет к вам интерес, узнав, что вы ничего не купите. А кто сказал, что праздники бывают бесплатными? Париж — блудница. Он готов полюбить вас за деньги, а кто сказал, что любовь ничего не стоит? Бесплатно любит только ветер, бесплатно любит только море, бесплатно любит солнце. Но их любовь может убить, потому что — безгранична и своенравна.

«Лянча» прокатила мимо глухого брандмауэра, на котором росла окромная борода плюща. И Марго встревоженно оглянулась. Опять что-то знакомое. Навязчивое дежавю. Как там, около замка над рекой. Она вздохнула и обеспокоенно спросила:

— Что это за дом?

— Так… Просто дом. А что? — пожал плечами Поль.

— У меня то же самое, что было в замке, — сказала Марго.

— Дежавю, — равнодушно пожал плечами Поль.

Несколько кварталов они опять молчали, и Марго, пытаясь разобраться в сових обманчивых ощущениях, погрузилась в глубокие воспоминания, что сама удивилась их наличию.

— В детстве я жила далеко в Сибири, — сказала она, — в маленьком городке. Он весь был сплошная сортировочная станция. Чтобы куда-то попасть, надо было обязательно пойти по рельсам. Мне тогда казалось, что там, куда идут поезда, такая счастливая-счастливая жизнь! Просто непереносимо счастливая! Я стояла и нюхала запахи проехавшего поезда, и мне они казались такими таинственными и красивыми! Хотя пахло обычно углем, солярой и туалетом. Но для меня этот запах прекрасен — это запах дороги. И мне сейчас кажется, что я уже близко-близко от своего счастья. Я завидую сама себе! Мне кажется, что именно сегодня произойдет что-то своершенно чудесное!

Поль странно взглянул на спутницу сквозь синие равнодушные очки, выждал два светофора и ответил:

— Хм… Мне кажется, не каждый решится быть счастливым… Гораздо большее число людей избегают счастья, боясь взять на себя ответственность за него. Я тоже. Когда приходится выбирать, я выбираю то, что выбрали бы многие, хотя иногда мое личное желание полностью противоречит этому выбору. Но мне кажется, это правильно. Следует поступать не так, как хочешь, а как дОлжно. Недавно я смотрел мюзикл «Нотр-Дам» и только теперь осознал, насколько прав был священник убивший Эсмеральду. Нельзя допускать, чтобы женщина руководствовалась в выборе партнера своими желаниями. Мораль и долг выше желания счастья. Это и отличает человека от животного!

— Как странно ты говоришь… Разве счастье это не то, для чего люди живут? — Марго повернулась к брату Аурелии и с удивлением посмотрела на него. — Да лучше умереть счастливой, чем прожить долгую, но скучную и безрадостную жизнь…

— А ч т о для тебя счастье? — спросил Поль.

— Не знаю, — пожала плечами Коша-Марго. — Кажется, счастье не может состоять из чего-то одного. Счастье это тогда, когда случается именно то, чего ты хочешь в данный момент. Не завтра, не через год, а прямо сейчас. Сейчас я хочу, чтобы было весело!