Чтение онлайн

— Да. Надо вернуться, — кивнула Марго и воскликнула горячечно. — Ты прав, я сглупила. Надо было заранее сказать, что это пуговка от детской туфельки. Но я не была уверенна, что она все еще лежит. Ты видишь какая она ржавая? Я боялась, что не найду ее, и не смогу доказать… Черт! Неужели ты не веришь мне? Ну как же можно не верить? Я ведь говорю правду!

Поль усмехнулся и пошел к «Ланче».

— Да, кстати! — сказал он на обратном пути. — Не хотела бы ты попробовать себя в компьютерной графике? Это современно.

— Хотела

бы, а как?

— У меня есть друг Макс, а у него тоже есть друг. Я рассказал Максу о тебе, а тот рассказал своему другу. И тот сказал, что им в фирму постоянно нужны художники, и попросил познакомить с тобой. Ты непротив?

— Еще бы я была против! — воскликнула она и подпрыгнула на сидении от восторга. 

— Еще бы я была против! — воскликнула Катька, узнав, что Эдик приглашает ее покататься на взятой в прокат машине.

— Тогда пойдем! — сказал Эдик и направился прочь из номера.

Они вышли из гостиницы, не встретив никого — ни танцоров, ни Репеича, ни Бамбука. Впрочем, Бамбук редко бывал в гостинице. Похоже франки были его друзьями или друзьями его друга, но в общем, Бамбук приезжал в «Эдем» отдельно. Правда, поразмыслив, Стрельцова усомнилась в способностях Эдика и немного окоротила восторги.

— Ну, где машина-то?! — почти ехидно усмехнулась она. — Прогнал, да?

— Нет. Не прогнал. Стоит внизу. Идем.

Эдик улыбнулся и распахнул руки широким жестом. Откуда-то снизу взмыла вдруг громадная воздушная струя. Она захлестнула Катькино дыхание, растрепала ее волосы и попыталась сорвать куртку, тряхнула как следует деревянные жалюзи гостиницы, пробежав по стеклам темной голубой волной, покатила газетный ком и с грохотом погнала по асфальту пустую жестянку из-под пива.

— Ну и ветрище тут! — воскликнула Стрельцова. — Ну и ветрище!

Эдик закрыл глаза и, казалось, тихо опустив руки, утихомирил ветер. И вдруг стал красивым, как принц-ветер или женственный герой японской манги.

— Ты прям как дирижер, — усмехнулась Катька и немного обиделась на то, что она так не могла.

Да, она тоже хотела быть такой, как Эдик. Не жить — танцевать! Взять, блин, машину в прокат… Хотела! Да у нее никак не получалось.

— Предлагаю доехать до центра, — сказал Эдик, догнав ее через пролет. — А там побродить. Одна художница рассказывала, что центр искусств Помпиду — очень интересное место. Ты как? Любишь смотреть картинки? Как скажешь!

— Да мне все равно! — пожала плечами Катька. — Только я хотела бы увидеть Эйфелеву башню. Это попсово, да? Но извини! Париж без Эфелевой башни, как Африка без верблюдов!

— Согласен! — согласился Эдик. — Но мы же попсовая группа! Давай тогда с башни и начнем!

И Катька припустила вниз, с удовольствием шлепая подошвами по чистеньким каменным ступенькам.

— Ой! —

воскликнула она удивленно. — Смотри! Из стены торчит черный человек! Прикольно! Вот ночью тут можно застрематься! Шутники эти французы! Это памятник кому-то?

— Нет! Катька! — усмехнулся Эд. — Это городская архитектура. Для красоты! Чтобы было понятно, что тут люди живут, а не обезьяны. Поняла?

— А-а-а… Не совсем. Но мы этот момент опустим.

Катька заметила, что фраза высказанная басистом затронула в ее мировоззрении какой-то дремучий, нетронутый пласт. Она была не очень довольна тем, что кто-то ковырнул ее с неотделанного края, но с другой стороны… может быть там еще что-то есть?

Короче она не знала: разозлиться или обрадоваться.

Эд тем временем убежал вниз по лестнице.

— Смотри! — крикнул он снизу. — Кажется, что там наверху все кончается! Ступеньки уходят в небо! Правда — замечательно?

И ветер опять толкнул их в спину. Катька криво ухмыльнулась. Странный этот Эдик. Нарышкин бы не размахивал руками. И Бамбук не понял бы этих восторгов, хотя на сцене изображал бог весть что. Смущал ее Эдик, вот что. Он селил в Катькино сердце сомнение, а то ли она считает правильным, что считают все? Потому что, если выбирать из этой всей тусы, она выбрала бы Эдика. И она опять немного надулась. Да кто он такой, этот хренов Эдик? Кто он такой?!!

— Черт! — сказала Катька, усаживаясь в прокатную машину и успокаиваясь. — Такое чувство, что ты мог обойтись и без должности баса! Чего ты терпишь Репеича? На кой он тебе нужен?

— Да брось ты! Нормальный мужик! — усмехнулся Эдик. — Просто ты — анархистка!

— А как ты поедешь? Ты знаешь Париж, как Москву?

Эдик улыбнулся и повернул ключ зажигания. Мотор неслышно завелся, и улица легко сорвалась с места и приветливо побежала навстречу машине.

— Нет, — усмехнулася Эдик. — Понятия не имею. Только по карте. А вот JPS знает. Он нам все и покажет.

— А чой-то? — удивилась Катька непонятному слову. — Чой-то за JPS?

— Спутниковая система. Эдик повернул ключ зажигания. Ты, Катька, тундра! Будто из Урюпинска вчера!

— А я и есть из Урюпинска, — призналась Стрельцова. — Была б я не из Урюпинска, в Голливуде бы уже снималась. Из Саратова! Прикинь! Я в Москву когда приехала, у меня даже на съем квартиры бабла не было. И ни одного знакомого. А теперь вот в Париже… Хотя, конечно, свой бы альбом записать…

Катьку кольнула в сердце мысль о том, что вот уже несколько лет она в Москве, а так ни на йоту и не продвинулась к заветной мечте — стоять на сцене, красивой и классной, и петь. А впереди — огромный зал людей, и все ее понимают, чувствуют то же, что и она, и мысленно поют вместе с ней, с Катькой. Жалкие роли подпевалок, подвывалок в чужих проектах и редкие концерты в клубах — все, что могла предложить ей жизнь.