Шрифт:
ГЛАВА I
Стояла середина сентября. Сезон дождей, неустанно льющихся с июня на всем протяжении африканского континента от Тигра и Амхары с юга и Гойама, Шоа и Каффы с севера, подходил к концу. Дожди прекратились, но реки вышли из берегов, а земля была влажной и мягкой.
По дорогам в поисках одиноких путников, караванов или селений рыскали разбойники-шифты. Эти бандиты, объявленные вне закона, за голову каждого из которых была обещана приличная сумма, обычно отсиживались в своих крепостях в неприступных горах Каффы. Но вот сейчас они вышли на охоту.
Однако они не были одиноки в своих поисках. В том же направлении, но немного впереди них охотящийся зверь выслеживал свою жертву. Его чуткие ноздри не могли уловить запах человека, так как ветер дул от него по направлению к разбойникам, а острый слух охотника напрасно напрягался: рыхлая, мягкая земля поглощала топот копыт.
Этот охотник своим обликом вовсе не походил на хищного зверя, однако его внешность еще в меньшей степени указывала на его истинное происхождение английского лорда.
Этим странным существом был Тарзан из племени обезьян.
Он привык утолять свой голод исключительно за счет охоты, причем охотился в своих излюбленных местах. Уже два дня как Тарзан был голоден – два дня без малейшей передышки шел дождь. Сейчас его внимание привлек олененок, который пил воду из заросшего тростником и кустарником ручья. Тарзан, осторожно ползя по траве, старался занять удобное положение, чтобы пустить стрелу или бросить копье. Он потерял на какое-то время присущую ему бдительность, и Уша-ветер, переносящий запахи и звуки, – пронес их мимо чутких ноздрей и ушей Тарзана. Он не почувствовал, как недалеко от него группа всадников осадила коней и с неотрывным вниманием следила за ним.
Не подозревая о грозящей ему опасности, Тарзан с величайшей осторожностью тихо подкрадывался к своей жертве.
Между тем разбойники-шифты покинули небольшую возвышенность, откуда молча наблюдали за ним, и двинулись в его сторону, выставив вперед копья и длинноствольные мушкеты. Они были явно озадачены его своеобразным обликом – никогда прежде им не случалось видеть большого белого человека, подобного этому, – но больше, чем любопытство, ими владела жажда убийства.
Время от времени олененок пытливо оглядывался по сторонам, и тогда Тарзан замирал, словно статуя. Вдруг взгляд животного скользнул по фигуре человека-обезьяны и задержался на мгновение. Затем олененок подпрыгнул и скрылся. Тарзан чисто инстинктивно оглянулся – он был уверен, что не он был причиной бегства оленя, а кто-то позади него, кого обнаружили острые глаза Уаппи. И действительно, полдюжины всадников направлялись в его сторону. Ему было ясно, что это шифты, враги более жестокие и кровожадные, чем лев Нума.
Когда они поняли, что обнаружены, то пустили лошадей в галоп, пытаясь окружить его. При этом они размахивали оружием и дико кричали. Однако они не открывали огонь, вероятно желая повергнуть его на землю и растоптать или пронзить его тело своими стрелами и копьями. А быть может, они надеялись вкусить варварское удовольствие охоты на человека.
Но Тарзан и не думал спасаться бегством, хотя, безусловно, ему
Высокий, прекрасно сложенный, с фигурой скорее Аполлона, чем Геркулеса, в набедренной повязке из львиной шкуры, он походил на мифического лесного бога. Колчан со стрелами и небольшое копье за спиной, на бедре – охотничий нож, доставшийся ему от отца, да лук в левой руке – таковым было его оружие.
Подобно молнии Ара, Тарзан, в мгновение ока определив надвигающуюся на него опасность, стремительно вскочил на ноги и мгновенно натянул свой лук.
Коротким, но мощным был лук человека-обезьяны, его стрелы легко проходили сквозь толстую кожу диких животных. Ни одному цивилизованному человеку не удалось бы натянуть его тетиву.
Прямо в сердце одного из бандитов угодила первая стрела, и он, вскинув руки над головой, свалился с седла. Четыре другие стрелы, посланные Тарзаном с молниеносной быстротой, нашли свою цель. Еще один разбойник упал с лошади замертво, трое других были ранены.
Прошло всего несколько мгновений, и вот уже Тарзан стоит окруженный уцелевшими бандитами. Правда, трое раненых гораздо более обеспокоены тем, чтобы извлечь из тела пущенные в них стрелы, но другой, целый и невредимый, воспользовавшись моментом, направил свое копье прямо в широкую грудь великана.
Отступать было некуда. Сзади Тарзана стояли всадники. И тут на помощь человеку-обезьяне пришли присущие ему ловкость, проворство и сила. Сорвав свой лук, который он после выстрела повесил на шею, Тарзан ударом отвел вражеское копье и, схватив бандита за руку, мигом очутился на спине лошади позади него.
Раздался сдавленный крик человека, затем охотничий нож вонзился под левую лопатку. И вот уже мертвое тело летит вниз. Перепуганная лошадь с развевающимися поводьями помчалась прямо в реку. Погони не последовало: слишком ослаблены ранениями были бандиты. Вслед Тарзану раздался лишь одинокий выстрел.
Как только лошадь вошла в реку, оказавшуюся глубокой и полноводной, Тарзан заметил в нескольких ярдах вниз по течению очертания крокодила. Лошадь, обезумев от страха при виде Джимлы-крокодила, тотчас же повернула вверх против течения. Тарзан, взяв в руки копье, попытался направить лошадь к противоположному берегу.
Между тем страшные челюсти Джимлы уже щелкали близ хвоста лошади, как вдруг прозвучал выстрел. Это был выстрел раненого шифта, посланный вдогонку Тарзану. Одновременно с выстрелом скрылся в воде и смертельно раненный крокодил.
Спустя несколько секунд лошадь со своим седоком достигла противоположного берега и ступила на сушу. Теперь она вновь стала послушна воле всадника. Тарзан развернул ее и послал стрелу на другой берег в группу бандитов. Стрела достигла цели и угодила в того раненого разбойника, который невольно помог Тарзану, сразив своим выстрелом крокодила.
Сопровождаемый звуками беспорядочной стрельбы, Тарзан пустил лишь галопом по направлению к ближайшему лесу и вскоре скрылся там от своих преследователей.