Чтение онлайн

Как только ее руки освободились, Хильтруда обвила ими шею Адальвольфа в удушающем объятии. Она оторвалась от алтаря и прижалась своими мягкими губами к его губам. Наемнику потребовалось больше усилий, чем он мог себе представить, чтобы освободиться из ее объятий.

— Я должен распутать твои ноги, — сказал Адальвольф, мягко отталкивая ее. Внезапно в голову пришла одна мысль. Ему придется повернуться спиной к сцинку. — Не спускай глаз с этого монстра. Предупреди меня, если он пошевелится.

— Я молилась, чтобы ты пришел, — сказала ему Хильтруда, пока он распиливал веревки. —

Но не смела надеяться, что успеешь.

Адальвольф перерезал последнюю веревку и помог Хильтруде спуститься с алтаря.

— Можешь благодарить этого вонючего труса Танкуоля, которого я вовремя нашел, — сказал наемник. — Он обещал, что приведет к тебе, если помогу ему выбраться. Хотя уверен, он и не собирался сдержать свое слово. Но иногда даже лжецы попадают в ловушку собственной лжи.

Хильтруда снова попыталась обнять его, но заметила вспышку боли, промелькнувшую на лице воина, когда коснулась его руки. Смесь жалости и беспокойства наполнила глаза куртизанки, когда она заметила увечье Адальвольфа. Хильтруда изучила грубую перевязь, который наемник сделал для себя из одной из своих штанин. Неодобрительно покачав головой, женщина начала рвать на себе лохмотья платья, чтобы сделать более надежную повязку.

— Некогда, — пожурил ее Адальвольф. — Когда я бежал из пирамиды, за мной гналась толпа рептилий, а теперь целая армия этих тварей окружает город! Надо выбираться отсюда! Сейчас же!

Наемник схватил Хильтруду за руку и повел ее к лестнице, но тут раздался голос Шехтера:

— Во имя любви Шалльи и милости Мананна, не оставляй меня! — взвыл капитан.

Адальвольф холодно посмотрел на мужчину, затем перевел взгляд на опустевший алтарь. Именно этого мерзавец и заслуживал. Мягкая рука Хильтруды прижалась к его груди, когда он отвернулся.

— Ты не можешь бросить его, — сказала она. — Только не так. Только не с ними.

Укол вины заставил Адальвольфа нахмуриться. Что бы ни сделал Шехтер, он все еще оставался человеком. Женщина была права: ни один человек, наделенный совестью, не может бросить другого на милость нечеловеческих чудовищ. Воин подумал, что именно так и поступил, если бы не Хильтруда.

Наемник наклонился над Шехтером и ловким движением ножа перерезал веревки. Капитан потер пострадавшие запястья и улыбнулся Адальвольфу.

— Не думай, что сделал это для тебя, — предупредил наемник. — Просто не хочу, чтобы твое жалкое лицо преследовало меня по ночам, вот и все.

— Я этого не забуду, — заверил Шехтер. — Клянусь Гандрихом и старым Морским Джеком, не забуду! — Капитан встал и потер ноги, восстанавливая кровообращение. И какой у нас теперь план? Ты хочешь вернуться внутрь и искать ван Зоммерхауса?

Хильтруда посмотрела на него с надеждой. Адальвольф отвернулся. После собственного невозможного спасения она, похоже, думала, что наемник может сделать все что угодно. В каком-то смысле воину было немного грустно, что избыток здравого смысла не давал ему считать себя и вправду всемогущим. Если патрон все еще внутри пирамиды, они никогда его не найдут. Он смотрел на руины, наблюдая, как армия ящеролюдов медленно окружает их. Скоро пути спасения не будет. Но куда им бежать?

Улыбка расплылась по его

лицу, когда он увидел фигуру в сером плаще, мчащуюся через руины. Если кто-то и знает путь отхода, так это Танкуоль! Воин указал на крысолюда вдалеке.

— Мы должны следовать за Танкуолем! — сказал он. Он знает, как отсюда выбраться, и я уверен, его можно убедить, что единственный способ спасти свою шкуру — спасти и нашу заодно.

Хильтруда ахнула от ужаса при этой мысли.

— Мы спасаемся от ящеролюдов только для того, чтобы снова попасть в лапы крысомага!

Адальвольф покачал головой.

— Он потерял всех последователей. Теперь только он и мы. — Воин посмотрел на руины, с неприятным чувством вспоминая о кордоне, который ящеролюды выставили вокруг города, и о появлении необычной жабы на краю джунглей. — Мы должны поторопиться, пока не потеряли его.

— Я подойду через минуту, — сказал Шехтер остальным. Он поднял один из оперенных посохов, лежащих на вершине, и направился к сидящему сцинку.

— Шехтер! Оставь его в покое! — закричал Адальвольф, боясь, что капитан спровоцирует жреца-рептилию пустить в ход всю свою магию.

Шехтер заколебался, поднимая посох, но не из-за крика Адальвольфа. Капитан изучал неподвижного ящеролюда, глядя на странные белые пятна, расползающиеся по чешуйчатой шкуре сцинка. Это было все равно что смотреть, как плесень растет на хлебе. Он попятился от рептилии, внезапно расхотев проломить ей голову.

— Чума! — ахнул Шехтер и сделал знак Шалльи, произнося это страшное слово.

Адальвольф направился к сидящему жрецу, чтобы лично удостовериться, но Хильтруда удержала его.

— Ты сказал, нам надо идти. Так идем же, — сказала она дрожащим от ужаса голосом, совсем как тогда, когда моряки предложили сжечь растения-людоеды.

Наемник смягчился. Пусть сцинк хранит тайну того, что уготовил ему непредсказуемый рок. Воин осторожно направился к лестнице, радуясь, что рядом с ним Хильтруда, которая поможет держать равновесие. Спуск будет труднее, чем безумный рывок к вершине. Не было никакой возможности не заметить, как отсюда далеко до земли.

На полпути вниз они нашли вход, которым воспользовались Танкуоль и Адальвольф, чтобы выбраться из пирамиды. Теперь отверстие было усеяно телами ящеров, и все они были изувечены самым ужасным образом. Увидев трупы, наемник почувствовал, как тепло покидает его тело. Он знал, что за существо способно сотворить такую бойню. Однако промолчал. Не стоит говорить остальным, что Танкуоль, возможно, недолго пробудет в одиночестве.

Но были и другие — ящеролюды, которых не прикончили в бою. Ни один из них не мог причинить неприятности — они просто лежали разбросанные по карнизу, жизнь по капельке вытекала из искореженных тел. Сцинки умирали с разинутыми ртами, пытаясь втянуть в себя воздух, а их глаза распухли и покрылись коркой. Тот же самый жуткий белый грибок, который описал Шехтер, быстро распространялся по чешуйчатой коже, заметно расширяясь за считаные мгновения.

Капитан наклонился над одним из изувеченных сцинков и вытащил золотой меч, зажатый в мертвой лапе. Шехтер проверил баланс громоздкого клинка. Ухмыляясь, повернулся к Адальвольфу.