Танкист
Шрифт:
По приказу капитана Зуккермана к земле ушла первая серия авиабомб.
В этот момент Прошка, высунув голову через люк командирской башенки, внимательно наблюдал за атакующим его танк немецким бомбардировщиком. Как только "Юнкерс 88" открыл бомболюки, то он приказал Мышенкову взять резко влево, что механик-водитель немедленно выполнил. Через мгновение четыре авиабомбы рванули именно в том месте, где должен был бы находиться КВ минуту назад, если бы продолжал свое движение вперед по прямой линии. После взрыва первой серии авиабомб Сергей перешел на реверсивное движение танка. Достигнув определенного отрезка прямой, он снова изменил угол направления в движении
Прошка ни на секунду не прерывал своего наблюдения за маневрами, выполняемые звеном немецких бомбардировщиков. Он по пояс высунулся из командирской башенки, чтобы иметь лучший обзор небесной сферы. Не упуская из поля зрения немецкого бомбардировщика, который завершив первый заход, начал готовить второй заход на КВ. Одновременно Прошка старался контролировать и действия двух других виртуальных танков. Но, как оказалось, мощности человеческого головного мозга явно не хватало на то, чтобы в полной мере контролировать действия двух других виртуальных танков. В конце концов, Прошка был вынужден два виртуальных танка отпустить в независимое и самостоятельное плавание, без какого-либо контроля со своей стороны.
И, видимо, самостоятельное плавание для двух виртуальных танков оказалось весьма коротким по времени. Они просуществовали буквально до первого авианалета двух бомбардировщиков. После налета на танки экипажи "Юнкерсов 88" никак не моли въехать в понимание сложившейся внизу боевой обстановки. Бомбардировщики, по мнению их же экипажей, блистательно отбомбились по вражеским танкам. Двенадцать авиабомб точно накрыли их месторасположения. Но, когда дым от взрывов авиабомб рассеялся, то на земле были видны одни только двенадцать воронок, а танков или разрушенных остовов от них не было видно.
Поэтому экипажи немецких бомбардировщиков никак не могли понять, куда же после взрывов авиабомб могли исчезнуть атакованные ими русские танки?! Естественно, по недолгому размышлению командиры обоих бомбардировщиков подобное исчезновение русских танков восприняли, как их уничтожение, что позволяло экипажам на свой боевой счет записать эти танки. Они связались с капитаном Зуккерманом, командиром звена и доложили ему о выполнении боевого задания, после чего предложили свою помощь по уничтожению последнего русского танка. На что капитан Зуккерман ответил гордым молчанием, у командира авиазвена от победных сообщений своих подчиненных напрочь испортилось настроение.
Бомбардировщик капитана Зуккермана выполнил боевой разворот и снова пошел в атаку на этот проклятый русский танк.
Прошка прямо-таки нутром ощутил, что немецкий летчик вверху решил атаковать танк с учетом его зигзагообразного движения. Насколько же хорошо действовала эта телепатическая связь между людьми! Прошке не потребовалось, ни слов, ни времени для того, чтобы объяснить механику-водителю Сергею Мышенкову возникшую ситуацию. Тот мгновенно все понял и поступил именно так, как экипаж немецкого бомбардировщика этого не ожидал. В тот момент, когда бомбы оторвались от бомбардировщика и пошли к земле, КВ не изменил своего курса следования и пошел по прямому отрезку пути. Тем более, что до леса оставался какой-то километр.
Шесть авиабомб взорвались в опасной, но не смертельной близости от КВ. Несколько осколков авиабомб оставили серьезные царапины и сколы на внешней броне танке. Словно острой бритвой, с танковой башни одним из осколков был срезан вместе с турелью пулемет
Прошка еще раз по шлемофону внимательно изучил ситуационную обстановку на поле боя. Бронепоезд продолжал парить на станции Осиновка, но по-прежнему был не в состоянии двигаться по рельсам, чтобы всеми своими орудиями атаковать их танк. Ремонтная бригада только что прибыла и готовилась к работе по поднятию платформы безопасности на рельсы, но приступать к работе особо не торопилась. Правда, немецкий экипаж бронепоезда сохранял высокой боевой настрой, он прямо-таки рвался в бой с тяжелым русским танком. Бронепоезд даже выпустил пару 76 мм снарядов по русскому КВ, но они разорвались далеко от него в стороне.
Рота немецких танков Т-4, по-прежнему, толклась в предместьях Дубровно и вперед, навстречу с русским танком особо не спешила. Экипажи этих немецких танков Т-4, видимо, не раз встречались с русскими тяжелыми танками и хорошо знали о том, что им со своими пушчонками 37 мм калибра лучше не встречаться и не соваться в бой с этим русским тяжеловесом КВ1?!
А звено бомбардировщиков "Юнкерс 88" раскололось на две группы, одна из которых состоявшая из двух бомбардировщиков почему-то вышла из боя. Сейчас эти бомбардировщики летели несколько в стороне от своего третьего собрата и их экипажи наблюдали за тем, как он суетится, совершая третий боевой заход на этот русский танк, который уже почти вплотную приблизился спасительного для него леса. Все немецкие летчики, штурманы и бортстрелки этого авиазвена хорошо понимали, что третий бомбардировщик не успевает выйти на прямую линию, чтобы атаковать русских танкистов. Каких-то пара минут, и русский танк навсегда исчезнет в лесном массиве.
Но русский танк, полкилометра не доходя до леса, внезапно остановился, свою орудийную башню он развернул навстречу приближающемуся "Юнкерсу 88" и замер в этом положении. Шесть немецких летчиков, пилотов, штурманов и бортстрелков, одновременно и с большим напряжением вдохнули очередной глоток воздуха, чтобы замереть в ожидании дальнейшего развития событий. Только капитан Зуккерман сохранил самообладание и твердой рукой профессионального пилота выводил свой бомбардировщик "Юнкерс 88" в атаку на этот сумасшедший русский танк. В самую последнюю минуту капитан изменил свое предыдущее решение, решив русских танкистов атаковать, сбрасывая на них бомбы с низкой высоты, что гарантировало высокую точность попадания.
Его подчиненные с высоты в километр хорошо видели, как бомбардировщик капитана Зуккермана начал терять высоту, чтобы по-рыцарски лоб в лоб атаковать русский КВ. Когда расстояние между немецким самолетом и русским танком сократилось, чуть ли не до самого минимума, то первым из своего танкового 122 мм орудия выстрелил КВ.
Командир 27-й отдельной гвардейской танковой бригады имени Наркомата среднего машиностроения, полковник Невжинский Михаил Васильевич в последние дни июня третьего военного года ощущал постоянную и беспричинную тревогу. Он нутром чувствовал, как над его головой собираются грозовые тучи. Ощущать-то приближение опасности он внутренне ощущал, но не понимал того, почему это происходит с ним, почему именно он вдруг оказался в немилости у начальства, почему должен был опасаться своего будущего?!