Чтение онлайн

Так, фраза за фразой, прозвучала присяга на верность государству Израиль. К счастью для всех, она оказалась короткой.

— …и даже пожертвовать жизнью для защиты Родины и за свободу Израиля! — закончил командир. Когда все дружно произнесли за ним завершающие присягу слова, он приказал: — А теперь все дружно за мной: Я клянусь!

— Я клянусь! Я клянусь! Я клянусь! — хором повторила рота.

Солдаты стали по одному выходить из строя. Они подходили к столу и получали оружие. Генрих, когда очередь дошла до него, от волнения забыл отдать честь. Стоящий за спиной командира роты

Цви сделал страшные глаза и махнул ладонью. Генрих спохватился, торопливо приложил ладонь к голове. Командир роты пожал ему руку и подсунул список — на подпись. Генрих с трудом нашел свою фамилию, написанную на иврите, и криво расписался. Командир протянул ему винтовку и вызвал следующего по списку.

Когда все получили оружие, командир батальона поздравил новоиспеченных военнослужащих со вступлением в ряды священного братства солдат Израиля и распустил батальон. С радостными криками строй рассыпался. Солдаты принялись меняться винтовками — каждый искал «свою». Получив свой ствол, Генрих оглянулся, ища друзей. Среди столпившихся на плацу их не было. Генрих пробился к краю плаца, увидел на ведущей к палаткам дорожке знакомые силуэты и поспешил следом.

— Вы чего ушли, там сейчас банкет! — подпрыгивая от переполнявших его эмоций, попенял товарищам Генрих. — Кибуцники сладостей напекли.

— Да пошли они знаешь куда! — плюнул Саша и ускорил шаг.

— Чего это он? — глядя в удаляющуюся спину, удивленно сказал Генрих.

— Он сладкое не любит, — Давид хлопнул его по плечу.

Генрих разочарованно засопел, но ничего не сказал. Все ускорили шаг и догнали шагавших впереди музыкантов. У замыкавшего на спине расплывалось мокрое пятно. Генрих увидел это и почувствовал жажду. Он вдруг обозлился на Сашу. Ему показалось несправедливым — мало того, что тот сам не радуется, так еще и ему праздник испортил. Усталые музыканты свернули к утопавшим в зелени кибуцным домикам, а неразлучная четверка пошла прямо, к палаткам.

В тот день бригада выехать не смогла, возникли накладки с транспортом. Цви решил использовать это время, побежал в штаб хлопотать и взводу выделили немного боеприпасов. Каждому выдали по две обоймы.

— Нам стоило больших трудов выбить боеприпасы для практической стрельбы, — сказал Цви, выстроив отряд. — Вы уж постарайтесь, чтобы ни она пуля не пропала зря. За мной шагом марш! — он зашагал в сторону стрельбища, располагавшегося неподалеку в ложбинке.

— Винтовки ведь не пристреляны, командир, — Саша вышел из колонны, догнал командира и стал вполголоса говорить: — Их сначала пристрелять надо, а потом уже практиковаться. Надо больше патронов, хотя бы по десятку на ствол для пристрелки и столько же на практику.

— Патронов нет и не будет, — покосился на него Цви.

— Хреново, — Саша обогнал командира и встал перед ним. — Мы же ребят подставляем, как ты не понимаешь?

— Я все понимаю, — Цви обошел Сашу и снова пошел вперед. — Но сделать ничего не могу. Будем воевать как есть.

— Командир!

— Без вариантов, я сказал! И вообще, стань в строй, — взбесился Цви. — Разболтались вы у меня. Ну-ка, за мной, бегом марш! — громко скомандовал он и взвод, топоча ботинками, пронесся мимо Саши. Саша

почесал в затылке, сплюнул и пошел следом.

— Совмещаем мушку с целиком, наводим на цель, на секунду задерживаем дыхание и нажимаем на спуск, — Саша шел над лежащими на тростниковых матах стрелками. — Слишком долго не цельтесь, руки устанут и винтовка станет дрожать. Устройтесь поудобнее, прицельтесь и стреляйте. По моей команде! Готовьсь! Цельсь! Пли!

Винтовки вразнобой захлопали. Сосед Генриха выстрелил раньше, и Генрих непроизвольно вздрогнул от резкого и непривычного звука. Саша заметил, что Генрих не выстрелил, подошел, сел на корточки.

— Спокойно, пацан. Вдохни, выдохни и начни все сначала, — спокойно сказал Саша. Генрих повиновался. Поймать в прицел мишень оказалось непросто, тяжелая винтовка дрожала в слабых руках. Наконец, он кое-как прицелился и нажал на спуск. Хлопнул выстрел, приклад больно стукнул в плечо. В ушах зазвенело.

— Молодец, — похвалил Саша. — Теперь перезаряжай.

Генрих торопливо передернул затвор.

— Так держать, — Саша встал и громко скомандовал: — Готовсь! Цельсь! Пли!

Стрельбы показали полную неспособность новобранцев поражать цель. Стрелять — стреляли, а попаданий с гулькин нос. Сначала мишени поставили в пятидесяти метрах от стрелкового рубежа. И худо-бедно по мишеням попали все. Но стрельба на сто метров оказалась практически безрезультатной. Не считать же результатом две задетых с краю мишени? На двести метров ставить не стали.

— Ну-ка дай сюда, — Саша забрал у переминавшегося с ноги на ногу Генриха винтовку. Зарядив ее своими патронами — сам Саша так ни разу и не выстрелил, он лег на мат. Выпустив три пули, Саша сходил к мишени и выстрелил еще два раза. — Целься чуть в сторону, — сказал он, возвращая Генриху винтовку. — На сто метров где-то тридцать-сорок сантиметров вправо уходит.

— А можно как-то прицел поправить? — спросил опешивший Генрих.

— Можно, только вот машинки у нас нет, чтобы мушку передвинуть. Да и патронов на толковую пристрелку не хватит. Просто держи в уме, что надо целиться левее, — Саша хлопнул Генриха по плечу.

Все выстрелили еще по три патрона. На это раз Генрих попал. Не в яблочко, конечно, но близко. У остальных результат остался таким же.

— Я знаю, что ты хочешь мне сказать, — когда все вернулись со стрельбища, Цви отвел Сашу в сторону. — Только вот сделать с этим я ничего не могу.

— Да я понимаю, — Саша развел руками. — А с начальством ты поговорить не пробовал? Объяснить?

— Ты в Красной Армии мог с начальством поговорить? Сказать — отложите атаку, мы не готовы? Вот то-то и оно. Так что…

— Да понятно, — сплюнул Саша.

— Ты, главное, народ не пугай, — попросил Цви. — Противник такой же необученный. Кто не струсит, тот и победит.

— Опять «на ура» брать? А что, иногда срабатывает, — пожал плечами Саша. На душе у него кошки скребли. Он не раз видел, что бывает, когда необученных людей посылают в бой. И ему очень не хотелось пережить такое снова. — Лучше скажи, что это за место такое — Латрун? Ты же местный, должен знать.

— Я знаю, — кивнул Цви. — Придем в расположение, расскажу.