Танец страсти
Шрифт:
И тут такая возможность — войти в труппу нового театра! В первое время в молодом коллективе все артисты имеют равные шансы выделиться. О таком сказочном стечении обстоятельств мечтали обе подруги Малин — танцовщицы со стажем, но без признания — Кристин и Ингрид.
Малин сосредоточенно размешивала соломинкой сок в бокале. Кристин молчала. Чувствуя испытующий взгляд подруги, Малин нервно подергала высокий ворот свитера.
— Я уверена, что вас примут, — невнятно промямлила она. Ей было стыдно признаться в том, чего она боялась: теперь Кристин будет не до нее, и танцы Малин, из дела жизни уже перешедшие
Надо было радоваться за подруг, но она, чувствуя себя двуличным, жалким существом, прятала от Кристин глаза, не в силах выдавить из себя обычного поздравления.
…Крошки кончились. Птицы все еще заинтересованно смотрели на нее, но Малин поспешила уйти. Она шла по набережной, вдоль длинного зелено-желтого коридора деревьев, прикрывавших собой трамвайную линию. Прямо перед ее лицом закружились два листка: один — кленовый, рыжий, как непослушные завитки на голове у Кристин, другой — тополиный, бледно-желтый, как пшеничная челка Ингрид. Малин шла быстро, но ветер не отставал, и листья плясали, вертясь перед нею, как будто были к ней чем-то прочно привязаны. Девушке даже захотелось остановиться, чтобы проверить свое нелепое подозрение. Но как только она замедлила шаг, рыжий лист взмыл ввысь, а бледно-желтый упал под ноги.
Кристин и Ингрид… Одна — внешне беззаботная, но с душой, остро реагирующей на любую несправедливость, вторая — самодостаточная, уверенная в себе красотка с печальными глазами. Обе были старше Малин и поэтому опекали ее.
— Что ты вдруг поскучнела? — допытывалась тогда Кристин.
— И вовсе я не поскучнела. Ты придираешься, — вяло отбивалась Малин, отводя взгляд.
Весна в том году выдалась непривычно ранней. Кое-где в тени, во дворах и парках, еще лежал снег, но он уже был темным, подтаявшим и, словно сама зима, таился от солнца по впадинам у корней деревьев. А улицы и площади были щедро залиты солнечным светом. Тем особенным, весенним светом, что так весело окрашивает все вокруг в яркие тона, и тогда цветные стены домов в старом городе, оттененные чернотой водосточных труб и крыш, начинают играть свежими красками.
Малин хорошо помнила то свое настроение. Весенняя радость в крови так резко превратилась в боль, сосредоточившуюся где-то на поверхности кожи… Страх перед собственной беспомощностью мешался со стыдом — как можно быть такой эгоисткой!
Подруги сидели, греясь в лучах ласкового солнца. Обе уже допили из синих кружек горячий шоколад и тянули через соломинки сок, когда от рассказа о своей поездке в Голландию Кристин неожиданно переключилась на обсуждение предстоявшего просмотра в театре. И, словно разбуженный ее словами, на площади поднялся порывистый ветер. Впрочем, для Малин он оказался кстати — провозившись несколько минут с прядями своих волос, которые черными змейками развевались на ветру, она получила возможность справиться с замешательством, вызванным новостью Кристин.
— Ты хотела рассказать мне о голландских борделях, — сказала Малин, надавливая соломинкой на волоконце апельсина в бокале.
— Ничего подобного, расхохоталась Кристин, — и не собиралась!
— Неправда, — Малин опустила голову, и волосы, выбиваясь из прически, снова
— Все-таки ты из-за чего-то скисла.
— Да нет же, тебе показалось. Или это кислый апельсиновый сок на меня так действует, — Малин постучала ногтем по краю бокала.
И тут же ей в нос уставился кроваво-красный ноготь подруги, гораздо более длинный и холеный, чем у нее самой. Ох уж эта Кристин с ее театральными штучками!
— Вот! У тебя началась беспричинная хандра. Я всегда говорила, что такое бывает, если слишком долго сидеть на одном месте и ничем себя не занимать! Пора совершить небольшой променад по городу. И немедленно!
— Ой, нет, только не это! — жалобно попросила Малин.
Но было уже поздно — подняв руку со своими длинными яркими ногтями, Кристин стала красиво перебирать ими, таким способом подзывая официанта. Не дав подруге времени что-либо сообразить, она расплатилась и в один прием выдернула тоненькую Малин из пластикового кресла.
— Идем!
Быстрым летящим шагом она понеслась к мосту, который вел в старый город. Малин не поспевала за нею. Вот рыжая шапка волос мелькает на песочном фоне королевского дворца, вот она скрылась в одной из многочисленных узких улочек. На миг обернувшись, Кристин нетерпеливо махнула рукой: ну же, не отставай! Тени островерхих крыш почти смыкались с рядом домов на противоположной стороне — все было так близко, казалось, что эти старые стены вот-вот прикоснутся к твоей коже, а окна дохнут вслед запахом жилья, которому уже более пятисот лет…
Кристин поджидала ее у входа во двор финской православной церкви. Поманив подругу внутрь, она потребовала:
— Теперь садись напротив Мальчика-с-пальчик — ему нельзя врать, помни об этом — и говори, что не так.
Крохотная статуэтка сидевшего на корточках Мальчика с разбросанными вокруг монетками подействовала на Малин магически. Если уж зависишь от других, то хотя бы умей им в этом признаваться, подумала она и, собравшись с духом, рассказала подруге, в чем дело.
Кристин расхохоталась:
— Ты думала, мы отправимся на просмотр без тебя? Ну конечно же, нет. Просто я ждала, когда ты сама об этом попросишь, а ты вместо этого скисла!
— Но я ведь не танцевала целую вечность! А что такое сцена, вообще уже не помню…
— Вот и вспомнишь. Да и деваться тебе некуда — просмотр завтра.
— Как это?!
— Не паникуй, — оборвала ее Кристин. Серьезно и оценивающе взглянув на Малин, она добавила: — Не волнуйся, ты в нормальной форме. Перед моим отъездом мы занимались, помнишь? И тогда я осталась довольна тобой, — она еще раз оглядела Малин с ног до головы. — Пожалуй, сегодня мы с Ингрид переночуем у тебя, а то еще испугаешься и не придешь завтра…
…Переходя по широкому мосту на огромный зеленый остров с расползавшимися во все стороны аллеями, Малин думала об удивительной способности своей подруги извлекать из нее самые сокровенные переживания. А получив желаемое, незамедлительно принимать действенное участие во всем, что их вызвало. Наверное, хорошо, что сейчас Кристин не появляется в театре. Теперь у нее меньше времени на задушевные разговоры с Малин — иначе Бьорн давно бы уже превратился в отбивную… Ну, хватит, что зря себя терзать?..