Чтение онлайн

Райф — лицо Matthews House, Inc. пока я сосредотачиваюсь на нашем списке, и по большей части это работает — я остаюсь в тени. Я не совсем общительный человек.

— Они хотят войти, — говорит Райф с довольным вздохом.

— С какого счета? — спросил я.

Я смотрю на часы, затем провожу рукой по рту, гадая, в моей ли комнате сейчас Эмми.

На моей кровати.

В моих простынях.

— Серебряный Джек. Но у меня такое чувство, что ты пришел обсуждать не это.

Я стискиваю зубы. Райф ухмыляется и складывает руки на столе.

— Надеешься,

что у меня есть больше сделок для тебя?

Положив лодыжку на противоположное колено, я смотрю ему прямо в глаза.

— Теперь она моя, Райф.

Его глаза торжествующе вспыхивают.

— Я правильно…

— Прекрати нести чушь. Стелла уже давно поставила тебя в известность.

Его ухмылка становится шире в ответ.

— Я пришел сказать тебе сам, — я наклоняюсь вперед, гарантируя, что он сможет прочитать серьезность выражения моего лица, — чтобы я мог лично убедиться, что ты понимаешь, когда я говорю тебе не прикасаться к ней, черт возьми.

— Ну, теперь это не кажется справедливым по отношению к бедной девушке, — его голос сочится весельем. — Мы оба знаем, что ты не прикоснешься к ней. Ты собираешься заставить ее страдать только потому, что страдаешь ты?

Напряжение сковывает мои мышцы, а пальцы барабанят по кожаному подлокотнику.

— Если я не ошибаюсь, я единственная причина, по которой она не страдает прямо сейчас.

Райф на сантиметр подается вперед, так что мы на одном уровне.

— Да, и как это было для тебя? Когда она развалилась на части у тебя на руках.

Кровь приливает к венам, горячее пламя танцует под кожей, когда адреналин подскакивает.

Райф наклоняет голову.

— Осторожнее с ней, младший брат, или твой драгоценный контроль может просто лопнуть.

Мышца на моей челюсти дергается, и я провожу пальцами по нижней части подбородка.

Райф — единственный, кто не понаслышке знает, как близко я подобрался к Софии. То, как я по-детски убеждал себя, что я в некотором роде спаситель, обещания, которые я давал, чтобы вытащить ее оттуда, дать ей шанс вырасти и вести нормальную жизнь. Затем, как ее смерть полностью раздавила меня.

До того, как я нашел выход через секс и кровь.

Семнадцать, восемнадцать, девятнадцать — они прошли в тумане экстаза. И мои братья — до того, как они юридически стали моими братьями — были так же глубоко на дне, как и я, когда дело касалось женщин. Для Гриффа и Феликса этого было достаточно на некоторое время.

Мне нужно было больше.

Мне нужен был красный.

Но я был не единственным, кто обнаружил вкус к крови много лет назад.

Однако различия между мной и Райфом огромны. Я могу быть расстроен, но я постоянно работаю над тем, чтобы направить свои побуждения в нужное русло. Это никогда не прекращается, самоограничение, потребность в большем.

Я не совершаю ошибок.

Когда Райф становится жестоким, по-настоящему жестоким, в этом нет ничего контролируемого. Это лесной пожар в залитом бензином лесу. Он уже стоил нам одной

ошибки с Мерфи, той, которая положила бы конец всему, если бы не таланты Феликса.

Я не рискну еще раз оступиться. Не сейчас, когда я так близок к тому, чтобы каждый человек в нашем списке получил то, чего он заслуживает.

Я откидываюсь на спинку кресла, выдыхая сухой смешок.

— Ты знаешь, что не можешь вернуться в прошлое, Райф. Никто из нас не может.

Наконец, он перестает улыбаться. Черная нефть съедает его карие глаза.

— Нет, я не могу. Точно так же, как ты не можешь двигаться вперед. Ты тот, кто ты есть, Лукас.

Я прищуриваюсь, глядя на него, но в остальном сохраняю невозмутимое выражение лица.

— Мы все такие.

Через секунду он открывает ящик справа от себя и достает бумаги. Затем бросает их в корзину рядом с собой, наблюдая и ожидая моей реакции. Я прекрасно знаю, что это документ, который мы с Феликсом составили сегодня утром. Тот самый документ, на который он заключил гребаную сделку, чтобы прочитать.

Я двигаю челюстью — единственный признак волнения, который я позволяю себе проявить.

— Когда-то давно, — продолжает он, — тебе было наплевать на мое безумие, лишь бы я был безумным. Вспомни себя, Лукас. Когда-то мы были настоящими братьями, еще до создания империи. Два мальчика, которые видели друг в друге то, чем мы были, и никогда не должны были, никогда не хотели скрывать это. В конце концов ты потеряешь контроль, и когда ты это сделаешь — когда ты потеряешь все до последней крупицы, пока не перестанешь отличать красное от черного, правильное от неправильного — я буду здесь. Готовый поддержать тебя так, как это делал ты для меня.

Он наклоняется ближе, и мой взгляд угрожает прожечь его кожу.

— Потому что это то, что делают братья, блядь.

Аккуратно застегивая пуговицы на воротнике, я встаю. Секунду наблюдаю за ним, улавливая гнев, кипящий за его словами. Безумный блеск в его глазах, который мы разделяем.

Я наклоняюсь вперед и кладу ладони на стол.

— Не принимай наше братство за слабость. Я тот же человек, каким был, когда мы только вышли. Разница в том, что тогда я был мальчиком, который справлялся с чувством вины, поддаваясь каждому искушению. Близорукий, неподготовленный. Неподконтрольный. Я давным-давно превратился в мужчину.

Оттолкнувшись от стола, я засовываю руки в карманы и запрокидываю подбородок.

— Предлагаю тебе сделать то же самое.

Он встает, но я уже отворачиваюсь. У меня нет времени на его дерьмо. У нас есть жизни, которые мы можем разрушить, а время тратится впустую.

— Это только вопрос времени, когда она доберется до тебя, мой друг, — кричит он, когда я выхожу за дверь. — И я буду следить за каждым шагом на этом пути.