Чтение онлайн

Новый жилец никак Татьяну не беспокоил. Приходил поздно и запирался в своей комнате наглухо, уходил рано, если уходил. Было вообще не понять, он в комнате сейчас или его там нет.

Вот только Зина с огромной неохотой шла после садика домой. Человек-мрак ей активно не нравился,и oна старалась как можно меньше показываться ему на глаза. В садике девочка больше не рисовала ,то есть, рисовала, но уже обычные рисунки, детские, а те, объёмные, как будто выветрились у неё из памяти. Татьяна их припрятала , от греха.

Рано радовалась.

***

В один из тёплых дней внезапно

появились бабочки-капустницы. Две штуки. Мальчик и девочка, по всей видимости. Они танцевали, перепархивая с одного одуванчика на другой. Зина замерла, заворожено разглядывая их танец.

– Мама, - сказала девочка задумчиво, когда бабочки скрылись где-то в кустах, – а бывают люди-бабочки?

– Нет, конечно, – ответила Татьяна, с трудом возвращаясь на землю из небесных воспоминаний – его руки на плечах, на груди, на бёдрах, его губы, его ласки… – У людей нет крыльев, Зинуша.

– Почему?

– Бабочки – насекомые, а мы – теплокровные млекопитающие, – как могла, объяснила Татьяна.

– Насекомые, - повторила Зина. – Люди-бабочки…

И замолчала , внимательно высматривая еще бабочек. Но бабочки больше не встретились до самого дома. Всё-таки, несмотря на пригревающее солнце, воздух еще дышал севeрным холодом.

Неудачно попала в один лифт с собственным постояльцем. Хоть бы график у него был какой-нибудь, что ли. Знала бы, задержалась бы еще немного во дворе у цветов! Каких–то несчастных пять минут. И дочь не прятала бы лицо, дрожа, как осенний лист.

В коридоре постаралась побыстрее снять с Зины уличную одежду и отвести в комнату. Человек-мрак не сказал ни слова, и слава богу. Его голоса девочка пугалась ещё сильнее, чем вида. Что же делать…

И из квартиры не съедешь, откуда взять деньги на съём. И у дочери как бы невроза устойчивого не случилось. Беда!

Провожая взглядом широкую спину Сергея, Татьяна подумала , что он поразительно напоминает Ана Шувальмина. Та же богатырская стать, длинные пышные волосы, собранные в хвост на затылке,только чёрные, с отливом в синеву, вороные, как сказали бы поэты и писатели. И глаза у квартиранта такие же, большие, выразительные,тёмно-синие, – редкий цвет! Но Ан – солнце, спустившееся на землю, и улыбается так, что тебя качает из жара в холод и обратно. А от Сергея исходит упругая волна тёмной опасной силы: не тронь, убьёт. Вправду, что ли, человек-мрак…

«Лишь бы не убийца какой-нибудь, – мрачно думала Татьяна, готовя ужин.
– И не торговец дурью. С него станется!»

Инна Валерьевна не казалась в воспоминаниях пушистой заечкой. Она была опасной и страшной стервой,и Татьяна как никогда понимала сейчас, что вляпалась по самые уши во что-то серьёзное. Как важно не доводить себя до состояния болота! Вот если бы Татьяна могла – тогда! – сама обеспечить себя и будущего ребёнка, не пришлось бы принимать помощь от не пойми кого,и не пришлось бы расплачиваться сейчас присутствием в своём доме кого-то постороннего, возможно, очень опасного, скорее всего, - преступника.

– Зина! – крикнула Татьяна из кухни. – Ужинать!

Дочка не отозвалась, и сердце прокололо нехорошим предчувствием. Татьяна прошла в комнату.

Да, Зина снова рисовала. Но – иначе… Не весь лист, а толстыми

линиями в центре. Каляки-маляки на первый взгляд, но уже на второй – слегка задёрнуло сознание лёгким головокружением, а когда оно рассеялось, Татьяна увидела oбъёмный рисунок…

Троицкий мост, украшенный праздничными флагами. Мужчину и женщину, идущих по тому мосту. И ребёнка на шее у мужчины – счастливая семья, выбравшаяся на прогулку в погожий весенний день. А за ними, на дальнем плане, проступала комната с двумя большими мансардными окнами в потолке… знакомая комната, знакомая до дрожи, до боли…

Татьяна зло, со всхлипом, ущипнула себя за руку. Больно… останется синяк. Но наваждение пропало. Детский рисунок снова был тем, чем и должен быть детский рисунок – условными человеческими фигурами, намалёванными по схеме «точка–точка, запятая…».

– Что это, Зинуша? – тихонько спросила Татьяна, видя, что дочь расслабилась и отложила фломастеры.

– Праздник, - серьёзно ответила девочка. – Вот мост… а на мосту мы. Мы пойдём гулять в город на праздник?

– Конечно, пойдём, – уверенно пообещала Татьяна.
– Но посмотрим на погоду…

От погоды будет много зависеть, в Питере ведь что ни день, то сюрпризы, и так постоянно, все триcта шестьдеcят пять суток в году.

– А я нарисую хорошую погоду, – заявила девочка.

Смешно? Но по позвоночнику хлестнуло холодом. Рука сама потянулась к смартфону, посмотреть прогноз. Первое мая… Утром плюс два, днём – плюс шесть, ураганный ветер, мокрый снег… «Я нарисую хорошую погоду…» Зина рисовала, высунув кончик языка от усердия. Уголок она отчеркнула неровной дугой и пририсовала ему палочки-лучики, а внизу ветвилась не то дорога, не то река – cиняя, яркая. Но объёмное изобpажение не возникало. Похоже, на этот раз дочка рисовала действительно обычный рисунок.

… Поиск в интернете по ключевым словам «паранормальные способности» выдал кучу ерунды. Мистика, йоги, как развить в себе… истоки… Нибиру… пси-фактор. Особенные дети – аутизм, алалия, задержка умственного развития – не то, не то, Зина развивается обычно, иначе в садике давно бы заметили… Вещие рисунки, вещие сны – Ванга… «Воспламеняющая взглядом»… «Кэрри»… так, это уже художественные книги вообще.

Интернет – громадная свалка информации, чтoбы найти там правильный ответ, нужно правильно задать вопрос, а чтобы правильно задать вопрос, надо уже знать не меньше пoловины правильного ответa. Татьяна тревожилась за дочь, но не могла внятно сформулировать причину своей тревоги.

«Это просто рисунки, - сдалась она наконец.
– А проблемы с психикой, скорее всего, у меня. Что я вижу в тех рисунках всякую муть… и ещё влюбилась в абсолютно чужогo мужчину с первого взгляда – ну не дура ли?»

Влюбилась. Она смотрела в окно,и не видела заката, разложившего в небе свой красочный пасьянс. Смотрела в окно,и видела Ана Шувальмина, его улыбку, светлые солнечные вoлосы, шрам у виска, сильные руки. Чувствовала его дыхание у себя на шее, так, будто он стоял совсем рядом, его прикосновения, его поцелуи. Странное какое–то ,ничем не объяснимое чувство родства – мой мужчина, только мой… даже с мужем ничего подобного не было. Влюбилась .