Сыскное агентство
Шрифт:
По золотому песку гуляли пары, бегали собачки, кто-то исчезал, в волнах, метал тарелочки, кто-то загорал, читал, болтал, смеялся.
В воде у берега плескались малыши, подальше, застыв неподвижно, по колено, по пояс, по грудь в воде купались те, кто не владел брассом, баттерфляем или вольным стилем. Те же, кто владел, уплывали в синюю даль.
Море бороздили моторки, серфинги, водные велосипеды. А над всем этим неподвижно висело круглое слепящее солнце. Было жарко, пахло морским ветром, солью, нагретым песком, всевозможными ароматными лосьонами, мазями, амбрами.
…Они
– Так бы лежать да лежать всю жизнь, – задумчиво говорил Кар, – чтоб солнце светило, и чтоб море плескалось, и чтоб самая красивая в мире девушка была рядом, и чтоб никто не стрелял в тебя…
– Ага! – торжествующе воскликнула Серэна. – Чтоб никто не стрелял в тебя. Это ты сам сказал. Не я. Значит, все-таки чему-то тебя война научила. Соображаешь. Не хочешь, чтоб тебя убивали…
– Не хочу! – громко сказал Кар.
– А сделать для этого тоже ничего не хочешь! Неужели не ясно, что с войной надо воевать не меньше, чем на самой войне?
– Ох, брось ты. – Кар устало прикрыл глаза. – Не лови меня на слове. Давай так – ты защищай меня от войны, а я буду от войны отдыхать. Если б ты знала, что это такое, то никогда не болтала бы на эту тему!
– Что касается самой красивой девушки в мире, – довольно непоследовательно заявила Серэна, – то не будь мелким льстецом и крупным ханжой: вон сколько их мотается по пляжу, действительно красивых. Ой, смотри, какой забавный толстяк, и трусы у него до колен, а уж цвет – какие-то маргаритки, ха-ха! – Серэна залилась смехом.
Загорали, болтали, потом пошли в воду и поплыли. Заплыли далеко – оба были неплохими пловцами, сильными, выносливыми.
Но так случилось, что в километре от берега у проносившегося невдалеке скутера внезапно оторвалась какая-то дощечка и, словно бумеранг, ударила Кара по голове. Удар был настолько сильным, что Кар потерял сознание. Серэна не растерялась, она мгновенно заметила это, двумя гребками приблизилась к нему и, подхватив ловким приемом, поплыла к берегу. Вскоре на ее призыв откликнулись другие пловцы и быстро оказали помощь. Кар пришел в себя.
Потом они сидели в баре, с помощью джина восстанавливая силы.
Рана оказалась пустяковой, но удар был сильный. Кар сидел вялый, бледный. И Серэна хмурилась.
– Ты ведь мне сейчас жизнь спасла, – после долгого молчания негромко сказал Кар.
Она ничего не ответила.
– Выходит, я обязан тебе жизнью, – так же тихо повторил он. – Это долг, который ничем, кроме жизни, не оплатишь. Придется мне теперь всю мою посвятить тебе. – Он слабо улыбнулся.
Она снова промолчала.
– Что ж делать, Серэна?
– Ничего, – нарушила она наконец молчание, – не торопи меня. Подумаешь, из воды вытащила, да и не я одна.
– Нет, ты одна меня спасла, и я обязан тебе жизнью, – настойчиво повторил Кар.
– Хорошо, – вздохнула Серэна, – я найду, как ею распорядиться, а пока возьми мне еще джина.
После этого происшествия и возникшего за ним странного, такого вроде невинного, но на самом деле такого многозначительного
Они словно несли сосуд с драгоценным вином, которое так хочется испить, но которое не пьешь, чтоб продлить радость предвкушения…
Кроме Элизабет, никто, даже Лоридан, не заметил шишки на затылке Кара.
– Где это тебя угораздило? – поинтересовалась она.
– Да так, какой-то мальчишка на пляже засветил мячом, пустяки, – отвертелся Кар.
Даже ее он пока не посвящал в тайну своих отношений с Серэной. Отношений? Каких, собственно? Ходить на пляж, в ресторан, на прогулку? Разве раньше не было такого с другими девчонками? «Нет, – отвечал себе Кар, – тогда все было не так, совсем не так», – и, не уточняя, прятал от окружающих стыдливую улыбку.
Глава V
ОЧЕНЬ ТРУДНОЕ ЗАДАНИЕ
Хотя Кар привык к тому, что Шмидт каждое задание предваряет словами о том, что оно «очень трудное», «такого еще не было», «требует концентрации всех физических и нервных сил» (Шмидту особенно нравилось выражение «концентрация сил»), на этот раз чувствовалось, что дело серьезное.
Шмидт сидел нахмуренный, озабоченный, он забыл причесать свою легендарную бороду. Пиджак висел на спинке кресла. Его плечи пересекали ремни кобуры огромного пистолета. Шмидт давно уже не участвовал ни в каких опасных операциях, но всегда носил пистолет, а злые языки утверждали, что порой его заставали в кабинете одетым в бронежилет.
– Видишь ли, Кар, все, что было до сих пор, пустяки (а как же все «труднейшие», «важнейшие» задания?). На этот раз все очень сложно. Ты, надеюсь, знаешь, кто такой Дюваль?
– Да не очень, – промямлил Кар, – я ведь недавно вернулся.
– Видишь ли, – Шмидт нравоучительно ткнул пальцем в воздух, – даже если бы ты был на Луне или на Марсе, то все равно обязан знать, кто такой Дюваль! Это не миллионер, нет. Это даже не миллиардер. Это мультимиллиардер! Он зарабатывает в день больше, чем все сотрудники нашего агентства за век! Ну, скажем, за десять лет! Даже за год. Тоже неплохо.
Некоторое время Шмидт смотрел на Кара, наслаждаясь произведенным впечатлением.
– А? Представляешь? Так вот… застегни привязной ремень, а то упадешь. Так вот… у него похитили дочь!
На этот раз Кару не пришлось притворяться – он действительно был поражен. У Дюваля! Дочь! Похитили! Невероятно!
В общем-то, Кар, конечно, о Дювале кое-что слышал, как и все в стране, поскольку нельзя было открыть газету, включить радиоприемник или телевизор и не натолкнуться на это имя. Банкеты, приемы, благотворительные вечера, встречи со знаменитостями, но и громкие процессы, банкротства конкурентов, ловкие аферы… И всюду в том или ином качестве присутствовал Дюваль.