Чтение онлайн

Убедившись, что он вошел в дом, бедная женщина решила подстеречь его и направилась в переднюю.

Всюду было темно, так как осторожная Мариэтта погасила свечи. Безумная медленно, ощупью, добралась до выходной двери, которую камеристка, спеша на свидание, забыла запереть на ключ.

Эстер тихо вышла на площадку лестницы — тут было светло. Услышав наверху шаги, она стала подниматься, но у нее не было цели. Минутный проблеск сознания уже погас в ее мозгу.

Она не помнила, зачем вышла

из квартиры своей старой подруги и зачем поднимается наверх.

Поднявшись на четвертый этаж, она остановилась… Тут кончалась лестница, иначе она шла бы дальше…

Луч света, проникавший сквозь щель приотворенной двери, привлек ее внимание, и, любопытная, как ребенок, она подошла и, приложив ухо, стала прислушиваться.

Не слыша ничего, она, вероятно, вернулась бы домой, но вдруг дверь от нечаянного толчка отворилась, безумная переступила через порог и увидела герцога и Тефера.

При виде сенатора она опять, казалось, что-то припомнила, и произнесенные ею страшные слова напомнили бывшему любовнику Клодии Варни драму на вилле в Брюнуа и привели его в ужас.

После бегства герцога и агента Эстер вышла из квартиры Рене и вернулась домой, не помня и не сознавая, что видела и делала. Она уселась в кресло и, закрыв глаза, стала напевать неизменные арии, не замечая времени.

Наконец вернулась Мариэтта, вне себя от радости, так как она помирилась со своим пожарным; тот снова обещал на ней жениться и поклялся, что она будет счастливейшей из жен.

Полная благосклонности ко всему миру вообще, а к помешанной в частности, камеристка зажгла свечи и приготовила ей ужин.

Когда госпожа Амадис вернулась из оперы, она нашла все в порядке.

Никто и не подозревал, какая странная сцена разыгралась в доме в этот вечер.

Раздеваясь, Эстер нашла в складках своего корсажа обгорелую бумагу. Она с удивлением оглядела ее и машинально сунула в попавшуюся под руку маленькую серебряную шкатулку.

На другой день, около восьми часов, перед тюрьмой Сент-Пелажи остановился четырехместный фиакр. В нем сидели Тефер и двое подчиненных ему агентов.

Инспектор вылез из экипажа и пошел в тюрьму, а один из его спутников уселся рядом с кучером.

Тефера здесь хорошо знали.

Он направился прямо в канцелярию и показал приказ о выдаче Рене Мулена.

Через несколько минут дверь, ведущая внутрь тюрьмы, отворилась и показался механик в сопровождении сторожей.

С первого взгляда Рене узнал полицейского, арестовавшего его на Монпарнасском кладбище.

Он нахмурился, и лицо его приняло презрительное выражение.

—

А! — сказал он. — Вам же поручено везти меня на обыск…

— Да, мне, — ответил Тефер с насмешливой улыбкой. — Я сам это просил. Мне хочется видеть, будете ли вы и на обыске так же горды, как во время ареста. Давайте руки!

— Зачем?

— Затем, чтобы надеть на них эти браслеты.

И Тефер вынул из кармана наручники.

Рене вздрогнул и побледнел.

— Как? Меня… меня везти в наручниках, как вора?

— Так всегда делается.

— Но это низость! Я протестую!

— Протестуйте сколько угодно. Но не вздумайте противиться; вы ничего не выиграете. Сила на стороне закона!

Рене понял, что всякое сопротивление бесполезно и только ухудшило бы его положение.

Он печально, со вздохом, опустил голову и протянул руки.

Яркий румянец выступил на его щеках.

Тефер надел наручники и, выведя Рене из тюрьмы, усадил его в фиакр. Тот прижался в угол и за все время переезда не проронил ни слова.

Когда они приехали на Королевскую площадь, начальник сыскной полиции уже ждал их, расспрашивая привратницу.

Мадам Бижю и не снилось, что Рене мог быть арестован, хотя она и заметила его исчезновение. Поэтому она была невероятно испугана, когда начальник сыскной полиции призвал ее во имя закона отвечать без утайки на все вопросы.

Однако ее смущение мало-помалу прошло, и язык развязался. Но то, что она знала про своею жильца, никоим образом не могло повредить ему. В заключение она заметила, что Рене Мулен всегда казался ей добрым малым и она не может примириться с мыслью, что он вор.

— Да он не вор, — возразил начальник сыскной полиции.

— Господи!… Так неужели он убил кого-нибудь?

— И в этом его не обвиняют…

— Так зачем же его держать в тюрьме, если он не вор и не убийца?

— А затем, что он заговорщик и замышляет что-то против правительства.

Это объяснение сильно подняло Рене в глазах привратницы.

Он думал свергнуть правительство, и его арестовали! Стало быть, его боялись!… Стало быть, он очень важная особа!…

Мадам Бижю готова была гордиться честью, которую оказал ее дому Рене, поселившись в нем.

Наконец явился Тефер, и за ним агенты ввели механика.

Мадам Бижю со слезами на глазах протянула Рене руку.

— Ах!… Бедный господин Рене! — воскликнула она. — Вот неожиданность-то! Кто бы мог подумать, что вы залезли по шею в политику!

Механик пожал ей руку и отвечал, смеясь:

— Не верьте этому… Я жертва дурной шутки. Но она скоро разъяснится, и эти господа узнают, что я за человек.

Тут мадам Бижю заметила наручники.

— Господи!… — воскликнула она.