Сыщик мафии
Шрифт:
– По обстоятельствам, – лаконично ответил Матвей. – Как позвоню вам, а вот этот человек, – показал он рукой на Кобу, – получит сигнал от своего босса, вы забираете этих двоих и везете, как договаривались.
– Чего они напортачили, что такая суета вокруг? – спросил второй, старший лейтенант Брагин.
Этот был на полголовы ниже своего напарника. Шрам на его щеке и глубоко посаженные глаза вызвали у заложников трепет.
– Мне страшно, – пропищала Кэт, прижимаясь к Пятаку, по-видимому решив, что эта сцена для профуры. Просто одни бандиты их караулили, а эти попросту прикончат.
– Все, разбегаемся, – наконец принял решение Матвей.
– Привез? –
– А ты как думаешь?
– Показывай! – тоном, не нетерпящим возражений, приказал он и, озираясь по сторонам, устремился к машине Матвея так резво, что высыпавшая из двух угрожающе тяжелых джипов охрана едва попевала за ним.
Часть молодых и крепких мужчин разошлась в стороны, образовав таким способом некое кольцо вокруг места передачи денег. Матвея охватило волнение. Один из них встал как раз у сосны, в ветвях которой укрылся омоновец. Взобраться на дерево ему помогал коллега, подсадив с таким расчетом, чтобы тот смог ухватиться за нижние ветки. Потом ему пришлось в прямом смысле заметать следы, оставленные в глубоком снегу.
Матвей открыл заднюю дверь и показал взглядом на рюкзак:
– Сразу предупреждаю, он потратил около сорока тысяч рублей.
– Ты что, считал? – оторопело уставился на Матвея Шатун. – Откуда знаешь, сколько там было?
– Так Добрый сказал, – насмешливо глядя на него, ответил Матвей.
– Понятно, но это мелочи. – Бандит сделал шаг в сторону и кивком головы показал стоявшему рядом охраннику на баул: – Забирай!
– Погоди, – остановил Матвей громилу. – Нужно позвонить вашим людям, чтобы они дали спокойно уйти Пятаку и Кэт. Это в твоих интересах. В противном случае тебе придется искать замену Кобе и его напарнику.
– М-мм! – Шатун, приплясывая, достал из кармана трубку сотового, набрал номер и приложил к уху: – Все, отпускайте там эту «сладкую парочку»!
– Вы бы деньги при мне в свою тару переложили, – выдвинул следующее условие Матвей. – А то рюкзачок этот мне дорог и специально шит под меня…
– Издеваешься? – зло сверкнул глазами Шатун.
– Ничуть.
– Тащи пакеты, – приказал Шатун громиле.
Он сам принялся перекладывать упакованные банкноты. Шевеля губами, пересчитал их. Едва закончил и устало выпрямился, как послышался гул машины, и прямо перед джипом Матвея встала «Скорая помощь». Водитель опустил стекло, и изнутри вырвался женский крик.
– Дайте проехать, в роддом женщину везу!
Матвей устремился к своей машине. Заведя, осторожно тронул вперед, краем глаза заметив, как на стоящего у сосны бандита мешком свалился омоновец. Одновременно в зеркало заднего вида успел разглядеть выскакивающих из «Скорой» крепких парней в белых маскхалатах. Точно такие же возникли из леса. Сотрудница, которая имитировала схватки, осталась в машине.
Делая вид, будто уходит с места задержания, Матвей рванул машину вперед, однако, объезжая джипы Шатуна и его охраны, влетел в яму и застрял. Шатун лежал на снегу и все видел. Сверху на нем восседал омоновец, надевавший наручники. Дальше – все по сценарию. Один из полицейских рванул дверцу на себя, но тут же получил двумя ногами в грудь от успевшего развернуться на сиденье Матвея. Никто глазом не успел моргнуть, как Матвей уже навис над ним, завладел автоматом и, обращая на себя внимание, несколько раз выстрелив вверх, уткнул ствол в грудь продолжавшему лежать полицейскому. Действовал в таких случаях он на уровне подсознания, будь сейчас реальный враг, попытался бы отвести ударом ствол в сторону. В этом случае
– Слушай сюда! – громко крикнул Матвей, поднимая над головой гранату. – Даже если меня завалит снайпер, вашему товарищу не жить.
– Чего ты хочешь? – крикнул крепыш, стоявший рядом с Шатуном.
– Обмена! – озираясь по сторонам, словно опасаясь, что кто-то подкрадется сзади, ответил он. – Вы мне Шатуна, я, соответственно, оставляю жизнь вашему сослуживцу и другу.
– Ты при любом раскладе не уйдешь далеко, – прохрипел лежавший у ног омоновец.
– Это уже мои проблемы, – делая вид, будто теряет терпение, ответил Матвей.
– Я отдам Шатуна, – немного подумав, сказал полицейский. – Но не надейтесь долго бегать…
– Давай его сюда, – поторопил Матвей.
– Будем делать это пошагово, – возразил переговорщик. – Одновременно.
– Нет, – категорично заявил Матвей, – он доедет со мной до шоссе. У вас преимущество.
– Но, – открыл было рот командир, но Матвей, не давая ему сказать ни слова, выкрикнул:
– Считаю до трех, два уже было!
– Отпускай его, – бросил крепыш.
Омоновец, все это время восседавший на Шатуне, расстегнул замок наручников и нехотя встал. Следом поднялся и Шатун. Все еще не веря, что его отпустили, он с удивлением и страхом огляделся, потом отряхнул с себя снег и медленно пошел к Матвею.
Продолжая держать над головой гранату, тот убрал ствол с груди спецназовца, направил его на переднее колесо джипа бандитов и нажал на спусковой крючок. Две короткие очереди – и обе машины как минимум на полчаса не пригодны для езды. Потом он сделал несколько выстрелов в район радиатора «Скорой» и посмотрел на командира взвода:
– Теперь вам придется преследовать нас только пешим маршем.
Когда Доброго отвязали от опоры, он с трудом сделал два шага и повалился на пол. При этом лицом угодил в металлический ящик, доверху забитый разного рода инструментами, болтами и винтами.
Сейчас, сидя в камере, залепленный пластырем, с забинтованной головой, в точках зеленки на щеках, он размышлял над извечными русскими вопросами «что делать?» и «как быть?».
Когда сегодняшней ночью «Форд» с выдававшими себя за бандитов полицейскими и Добрым въехал на территорию ИВС, он понял, что жизнь кончена.
«Интересно, сколько дадут? Убийство двух и более лиц с особой жестокостью… Если ко всему этому прибавить остальные мелочи, то пожизненное обеспечено. И кто за язык тянул рассказать на камеру о первом убийстве, когда Аленка со своим родственником обеспечили мне алиби? Теперь и у них проблемы будут, за дачу ложных показаний можно и на нары загреметь. Хотя мне-то что от этого? О себе надо думать. У Сухаря руки длинные, в зоне меня как раз и прикончат. У этого отморозка наверняка хорошие связи, организовать «сладкую жизнь» в колонии или убийство для такого человека – раз плюнуть. Накатает «маляву» и толкнет через какого-нибудь авторитета…»
Он тронул себя за лицо, и его вдруг осенило: «А что, если все эти ссадины и порезы списать на пытки в момент захвата? Но что это даст? У следака и так море улик… Возможно, предвидя такой исход дела, они и ящик с железом с собой прихватили, предварительно всунув его в пластиковый мешок. Но ведь можно настаивать, будто я туда и не падал, а меня просто совали в эти железки лицом, требуя оболгать себя».
Добрый повалился на бок, подтянул ноги к животу и задремал.
Проснулся он оттого, что почувствовал сквозь сон, будто в камере находится кто-то еще. Добрый открыл глаза и увидел перед собой громилу, а за ним еще одного. Тот тоже был не из слабаков.