Чтение онлайн

– Чего вас сюда, это же одиночка? – Он сел и протер глаза. Однако странная тревога вдруг перешла в ужас.

– Рви простынь на полосы, – приказал громила.

– Зачем? – просипел Добрый, уже догадавшись, что эти двое сейчас убьют его так, что при обходе утром все решат, будто это самоубийство. Значит, кто-то хорошо заплатил конвойным и дежурному, раз этих двоих отморозков впустили в камеру.

– Ну, ты чего?

Громила сжал кулак и поднял его на уровень плеча. Только теперь Добрый заметил, что оба в резиновых перчатках,

и ему стало совсем нехорошо. И тут же в голове мелькнула мысль: «Они ведь не должны оставить следов насильственной смерти! А что, если устроить драку, да такую, чтобы одного взгляда было достаточно, что мне помогли отойти в мир иной?»

Он встал, взял простынь и начал рвать ее, приговаривая:

– Так даже будет лучше. Сам хотел. Мне легче сразу, чем до конца своих дней париться на пожизненном…

– Чего так? – удивленно спросил громила.

– Три убийства, мать в могилу загнал…

Добрый оторвал ровный, шириною с ладонь лоскут и вдруг сделал шаг вперед, со всего размаху двинув лбом аккурат в переносицу громиле. Из носа хлынула кровь. Следующий удар пришелся в пах, громила согнулся. Добрый вцепился ему ногтями в лицо и содрал кожу.

– Ах ты, козел! – опомнился наконец второй и шагнул к Доброму.

– Теперь глупо меня убивать! – завопил он. – Все равно обнаружат под ногтями его биоматериал, а до утра вы не успеете убрать всю кровь.

В следующий момент в глазах словно полыхнула молния, раздался хруст зубов, и Добрый полетел на спину.

– Убью, падла! – бросился к нему крепыш.

– И бивни я сам себе выбил! – завопил Добрый, выплевывая на пол обломки передних зубов.

– Угомонись, Потап, он прав, раскрутимся еще лет на двенадцать. Сваливать надо…

– Кто это тебя так? – брезгливо разглядывая лицо Доброго, спросил следователь.

– Заказали меня с воли, – выпалил Добрый. – Ночью в камеру впустили двух амбалов, которые хотели, чтобы я повесился. Я-то знаю, что они должны были подстроить самоубийство, даже хирургические перчатки надели. Сейчас вся камера в крови одного из них, и вот, – тронул он пальцами губы, – два зуба сломали.

– А ты, я смотрю, продвинутый в этих делах, – усмехнулся следователь. Открыв папку, он протянул через стол стандартный лист бумаги: – Подробно опиши, как было.

– А смысл? – тусклым голосом спросил Добрый. – Я уже и пожалел, что так поступил. Быстро отмучился бы. Все одно пожизненное светит.

– Не драматизируй ситуацию, везде люди живут. И с какой стати ты решил, что тебе дадут по максимуму? Все будет решать суд.

Добрый наконец взял листок и внимательно посмотрел на следака:

– Ты, наверное, больше печешься о том, чтобы я не заявил, будто показания из меня выбивали?

– Это одна из причин, – кивнул Мысов.

Впереди за деревьями уже были видны проезжающие по шоссе большегрузные фуры. Омоновец вел машину ровно, послушно выполняя

все команды. По-другому и быть не могло, ведь он знал, что это всего лишь спектакль для Шатуна. Нужно было установить всю цепочку транспортировки денег. Матвей не сомневался, не будь сейчас этот боец в курсе планов руководства, обязательно преподнес бы сюрприз. Можно просто выскочить на ходу из-за руля. Снег глубокий, не расшибешься. Тяжелый джип станет неуправляемым на скользкой дороге, и его обязательно снесет. А дальше – все, что угодно. Наверняка вылетит из рук граната…

– Останови машину, – приказал он омоновцу, – и возвращайся к своим.

Дождавшись, когда за полицейским закроется дверца, Матвей достал булавку, вставил ее вместо чеки и перебрался на место водителя. Граната была всего-навсего муляж, но нужно было делать все так, чтобы комар в лице Шатуна носа не подточил.

– Ловко ты их, – напомнил о себе Шатун. – Только вот что интересно, откуда они узнали о месте передачи денег?

– Ищи «крысу», – трогая машину с места, ответил Матвей.

– Да вроде всех перепроверили по нескольку раз, – задумчиво проговорил Шатун.

– Начни с тех, кто знал, куда ты едешь, – стал инструктировать Матвей, – проверь машины на присутствие «радиомаяков», дом на «жучки», офис тоже…

– Вот же непруха пошла! – прорычал Шатун. – Ладно с этими деньгами. Теперь те, кому они принадлежат, уверены, что я не виноват и все сделал как надо, просто попал в нестандартную ситуацию. При этом деньги нашли, но накрыла полиция…

– Значит, отдавать не потребуют? – Матвей выехал на шоссе.

– Думаю, нет, но на подходе очередной транш, как быть в этой ситуации, когда подозреваешь всех и вся?

– Деньги откуда везут? – ловко обогнав серебристый «мерседес», спросил Матвей.

– С юга, – уклончиво ответил Шатун.

– Если не секрет, откуда такие суммы?

– Зачем тебе?

– Не хочешь – не отвечай.

– Это доходы наших, что говорится, криминальных авторитетов, – грустно улыбнулся Шатун. – Черный нал. Наркотики, проституция, игорный бизнес, водка… Много чего. В Москве есть банки, где их отмывают…

– Ничего себе! – присвистнул Матвей. – Не спрашиваю, сколько в год перевозишь, – метнул он короткий взгляд на Шатуна, отрешенно смотревшего в окно.

– А перевожу я как минимум бюджет небольшой страны…

– Ты на всех участках, в общем, на всем протяжении маршрута главный по перевозке?

– Выходит, что так. Это мой бизнес. – Шатун поерзал на сиденье. – С каждого рейса процент.

– Что-то вроде «криминальной службы доставки», – с иронией заметил Матвей и добавил: – Если хорошо заплатишь, провезу один от начала и до конца.

– Думаешь, то, что ты сделал, достаточно, чтобы доверять тебе? – усмехнулся Шатун. – Вот как раз легкость, с которой ты решаешь проблемы, и наводит на мысль, что это все организовано специально.