Сын Солнца
Шрифт:
Поэтому он предпочел, вынув меч и осторожно двигаясь от камня к камню, осмотреть кромлех. Акхан неслышно скользил между блоками. Туудум представлял собой бесконечный базальтовый лабиринт, и принц не скоро миновал его внешние кольца. Приблизившись к центру, он застыл у одной из колонн и, высунув из-за нее голову, уставился сквозь сероватые клубы холодного тумана на просторную площадку с поваленным камнем посередине.
Возле него в непривычной для акалеля молитвенной позе застыла неподвижная человеческая фигура. Сам Акхан, доберись он сюда первым, сел бы на монолит, подогнув под себя ноги, выпрямив спину и развернув грудную клетку так, чтобы ветер высоты свободно продувал все его естество. Однако странный
Досадливое движение принца оказалось слишком резким, клинок чересчур громко звякнул об украшенный золотыми пластинами деревянный чехол. Звук далеко разлетелся в морозном воздухе и заставил склоненного перед камнем человека вздрогнуть. Акхан выругал себя за эту оплошность, но было уже поздно. Паломник обернулся.
Это была минута!
Оба смотревших друг на друга человека сначала застыли в полном изумлении, а потом машинально отступили назад. Принц уперся спиной о колонну, а незнакомец споткнулся о монолит и с размаху сел на него, продолжая как загипнотизированный смотреть на Акхана. По его лицу пробежала гамма чувств — растерянность, ужас и, наконец, полная паника. Губы зашептали что-то невнятное, а пальцы сами собой схватились за тяжелый гиперборейский меч, болтавшийся на боку. Но вместо того чтоб напасть на Акхана, незнакомец вытянул оружие и, слабо вскрикнув, швырнул его в противника, как ребенок бросает игрушкой в напугавший силуэт на стене. Меч загрохотал по камням, а паломник опрометью, не разбирая дороги, бросился бежать из кромлеха, причем совершенно в другую сторону от лошади и поклажи.
Акхан зачарованно смотрел ему вслед. Незнакомец несколько раз споткнулся, ткнулся в обломки колонны, упал, но так и не обернулся. Через минуту его рослая фигура скрылась за гребнем холма.
Принц стоял как громом пораженный, не в силах оторвать взгляда от растаявшего в тумане призрака. Несмотря на холод, волосы на его лбу взмокли, а по спине ручьем побежал пот. Дело в том, что акалель только что столкнулся в кромлехе с самим собой.
Да, именно. Первый паломник, столь глубоко погрузившийся в молитвы у монолита, не мог быть никем иным, кроме него самого. Только… совершенно белым! То же лицо, руки, волосы, но словно покрытые инеем.
«Плохо дело, — подумал Акхан, зачерпнув рукой пригоршню снега и с силой растирая им лоб. — Встреча с собственным призраком предвещает смерть». Тот факт, что незнакомец был одет как житель далекого северного Ареаса: в тяжелый меховой плащ, высокие теплые сапоги — и вооружен иначе, чем принято у атлан, принц расценил самым худшим для себя образом. «Нельзя скрыть иглу, на которую ты сел, — сказал он. — Я видел свою внутреннюю сущность, которую так старательно пытаюсь утаить от всех. С каждым днем она становится все заметнее. Страшно, что перед самой смертью это чужое полностью поглотит меня». Ему показалась нестерпимой сама мысль, что крылатая Атлат и змееногий Дагонис отвергнут его и заставят влачиться в темный дом теней Ареаса, где он для всех чужой.
Акалель наклонился и подобрал брошенный призраком меч. Хорошее, дорогое оружие — может быть, чересчур широкое и тяжелое в лезвии? Нет, он этого не сказал бы… Глаза Акхана расширились от удивления, а губы сжались. Ему показалось, что он уже где-то видел этот клинок. Но где? На память пришло короткое беспорядочное видение, посетившее его после церемонии «возложения змея», когда у акалеля случился солнечный удар. Тогда сияющий меч ушел от него в землю. Теперь появился, словно из недр
Принц не заметил, как в глубокой задумчивости перебрался на камень и сел, положив меч на колени. Если представшее его глазам видение и было ответом, то он получил его совсем не на те вопросы, которые задавал духам. Или… Акхан прищурился. Неужели его хотят убить из-за примеси гиперборейской крови? Но почему сейчас? Почему не двадцать пять лет назад, когда он был еще ребенком и не успел принести ни вреда, ни пользы? А именно теперь, когда акалель много лет не выпускает оружие из рук, мечась от одной заморской колонии к другой? Подобное предположение было абсурдно, и все же оно застряло в голове Акхана.
Между тем над плато сгущались сумерки. В кромлехе, где и до этого было, мягко говоря, холодновато, наступил прямо-таки подвальный холод. «Склеп, а не святилище», — поеживаясь, подумал акалель и растер себе ладонями предплечья. Он задрал голову; на быстро темнеющем небосводе зажигались первые звезды. Прямо над Туудумом развернуло свои крылья громадное созвездие Дракона. Его мерцающие огни казались низкими и горели ярче других.
Акхан хмыкнул. Провожая его сюда, Шкик беспокоилась о каких-то страшных неведомых опасностях, но пока акалелю угрожала только одна беда: до костей продрогнуть, подхватить простуду и на следующий же день загнуться на вершине, поскольку спускаться вниз в лихорадке будет затруднительно. В это время командующий вдруг почувствовал слабую вибрацию камня, на котором он сидел.
Это ощущение было неприятным — постоянное подрагивание монолита нервировало и не давало сосредоточиться. Принц слез с камня и приложил ладонь к земле. Она тоже тряслась — едва заметно, но с каждой секундой все явственнее, так что мелкие осколки базальта, во множестве разбросанные вокруг, тоже начали подскакивать и с легким дребезжанием ударяться друг о друга. Постепенно дрожь передалась каменным колоннам, и это была уже не шутка! Вертикально стоящие каменные блоки гудели от нараставшей вибрации. Акхан видел немало землетрясений, но в подобную передрягу попал впервые.
Одна из ярких блесток в созвездии Дракона начала расти. С каждой минутой она становилась все больше, словно придвигаясь к земле. Вскоре Акхан мог уже различить ее форму. Громадная хищная птица с длинным, остро отточенным клювом и сияющими темным пламенем каплевидными глазами камнем летела с небес к кромлеху. Яростный вой, издаваемый при этом чудовищем, заставлял дрожать камни на плато. Словно в ответ на этот звук в недрах под землей раздавалось нарастающее гудение. И вдруг почва под ногами принца сама собой поползла, и акалель с размаху шлепнулся лицом вниз. Ему удалось уцепиться руками за выбоины в базальте одной из колонн, в то время как огромная плита, на которой, оказывается, стоял кромлех, оторвалась от такой же огромной плиты. Они раздвинулись, как мост. Акхан повис, держась за каменный блок и благословляя богов за то, что находится на тыльной стороне плиты, а не болтает ногами над пропастью.
Из глубины земли хлынул ослепительный, неестественно белый свет. Гул усилился до такой степени, что у Акхана заболели уши. Ему показалось, что у него вот-вот хлынет носом кровь. Ужасная птица, переливаясь и сверкая своим металлическим оперением, опускалась все ниже. Чем-то неуловимым она напоминала змею — длинным ли телом, треугольной ли приплюснутой головой, — да, пернатую змею с клювом и крыльями. Принц видел ее блестящее брюхо со швом, мощные лапы без когтей, вместо которых чудовище обладало огромными золотыми дисками, и они вращались!