Сын Солнца
Шрифт:
— Подожди. — Акхан остановил ее жестом. — Пусть твои женщины принесут поесть, а ты садись и рассказывай, что такое Туудум и как до него добраться.
Шкик смотрела на него не мигая.
— Ты хочешь пойти туда? Сам? Без долгой и слезной мольбы Шкик? Без ее объяснений, кто ты и почему должен это сделать?
— Я пока ничего не хочу, — прервал ее принц. — И никому, кроме Атлана, ничего не должен. Просто, насколько я могу понять, и наши и ваши жрецы служат кому-то третьему, который сидит в Туудуме. Значит, стоит пойти туда и разобраться прямо с ним. Мне приказали вести армию в горы, мы туда пойдем…
Она заливалась долгим невеселым смехом. Как очень невоспитанная девчонка, царевна показывала на принца пальцем и строила рожи.
— Иди, иди! Ты там никого не встретишь! — нахохотавшись, заявила юная жрица. — Туудум — место для паломничества. В его каменном круге гуляет лишь ветер с горных вершин, перебрасывая снег от одного монолита к другому. Но если Сын Солнца проведет там хотя бы сутки, может считать, что победил: жрецы никогда не осмелятся перечить тому, кто вышел живым из Туудума.
Возможно, у Шкик были причины пугать принца. Через три дня Акхан, полный самых дурных предчувствий, завершил долгое восхождение на заметенное снегом плато Туудум к северо-западу от поселка ягуаров. Первое, что он увидел у мрачного кольца черных камней, подпиравших небо, была привязанная к базальтовому кольцу лошадь с перекинутыми через спину пестрыми мешками поклажи. На ней покоилось тяжелое гиперборейское седло. «Да уж, я тут никого не встречу! — хмыкнул акалель, кладя руку на холодную рукоятку меча. — Паломники со всего света!» Здесь, наверху, царил пронизывающий ветер. Совершенно лысый гребень горы с венцом гигантских колонн был неуютным местечком, продуваемым со всех сторон. По-атлански легко одетый Акхан, обладавший только теплым шерстяным плащом, искренне позавидовал хозяину плотно набитых тюков. «И лошадь хорошая, только совершенно белая. Может, она заиндевела или поседела от страха?»
Действительно, на плато было как-то не по себе, а для умного животного, видящего больше, чем человек, прямо-таки страшновато. «Это, наверное, паломник, — подумал Акхан о хозяине коня. — Счастливец! Добрался сюда верхом. Я, дурак, топал на своих двоих. Да еще тащил эту тяжесть!» Тут он недобрым словом помянул Шкик, навязавшую ему хрустальный череп в надежде, что волшебная вещь убережет Сына Солнца.
Молодая жрица долго наставляла его, как надо себя вести, чтоб не оскорбить духов Туудума еще до того, как Акхан войдет в круг, чтоб они не сбросили его в пропасть. Идти следовало пешком, более того — босиком. Но от последнего акалель предусмотрительно отказался.
— Тогда надень золотые сандалии. Золото не оскорбляет богов, — настаивала Шкик.
— И отморозь себе ноги! Это же металл, девочка, металл!
Словом, после долгих препирательств он оделся и обулся так, как посчитал нужным, — на его взгляд, очень тепло. Теперь он этого не сказал бы. Своих спутников принц, так и быть, оставил за день пути отсюда, на подступах к плато. С ними остались лошади, поклажа и палатки — все это, по мнению Шкик, могло оскорбить духов — обитателей Туудума.
— Сын Солнца идет туда не есть и не спать, — строго сказала она.
— Но ведь ты так и не объяснила, что я иду туда делать? Раз там, по твоим словам, никого нет?
— Этого не знает никто, —
«Утешила!» — зло думал сейчас Акхан. Принца беспокоило, как отнесется к его появлению тот, второй, который пришел раньше. Паломники обычно бывают очень недовольны, если им мешают. И принц их понимал: пройти долгий путь, влезть на такую высоту, чтоб по душам побеседовать с богами, и вдруг обнаружить, что место занято! Едва ты начал излагать свои просьбы и объяснять не особенно вникающим в человеческие дела духам причинно-следственную связь всего произошедшего, как оказывается, кто-то стоит на очереди у тебя за спиной и буквально изнывает от нетерпения отвлечь богов своими проблемами!
В этом неудобство людных святилищ. Но здесь, на высоте, где даже горных козлов не видно и где отношения человека с духами земли и воздуха близки до слияния, встретить второго так же кощунственно и дико, как увидеть чужака в постели невесты.
Всю дорогу по горной тропе вверх Акхан заставлял себя сосредоточиться на деле. Он не был новичком ни в вопрошании богов, ни в пестрых храмовых действах, ни в гадании на внутренностях жертвенных животных. У всех атлан магия дрожала на кончиках пальцев, и акалель не был исключением. Он знал, что для получения ответа в первую очередь надо хорошенько сформулировать вопрос. Просто и доступно для духов, отстраненных от человеческой жизни.
Однако вопросы, теснившиеся в голове Акхана, не поддавались простой формулировке. Зачем его хотят убить? Как остановить разрушение красной земли под ногами? Для чего духам Туудума бесконечно нужна кровь? Получилось нечто вроде: «Почему мы все должны умереть?» Когда принц вдумался в прямое значение заданного вопроса, он обозвал себя идиотом. И правда, трудно было сочинить что-нибудь более всеобъемлющее. Акхан попробовал еще раз: «Как избежать гибели моих войск?» Уже лучше, но это не все, далеко не все, о чем он хотел спросить духов Туудума. Вдруг ему на ум пришла совершенно бесстыдная в своей откровенности мысль: «Как от вас избавиться?» На ней он и решил остановиться.
Теперь можно было вступать в черный базальтовый круг и, воссев там на какой-нибудь поваленный монолит, полностью сосредоточиться. Дальше нужно было слушать ветер или вбирать глазами высоту неба, глубину ущелий, белизну снегов и наготу холмов под плато. Тогда, быть может, он услышит, различит, почувствует ответ — в слабом шуршании сухой желтой травы, в гуле внезапного горного обвала, в быстром шорохе змеиной шкуры под камнями… Но было нарушено главное правило — одиночество, — и, следовательно, все остальное теперь пойдет наперекосяк!
Каменное кольцо Туудума было огромно, оно занимало площадь хорошей усадьбы и состояло не менее чем из двух десятков крупных базальтовых колонн, не поддерживавших ничего, кроме неба. Рядом с ними маленькая человеческая фигурка казалась жалкой. Затеряться среди леса монолитов было легко. Акхан мог весь день проплутать между ними, так и не встретив второго паломника. Но сама мысль, что в этом пустынном месте, где и так все время приходилось передергивать плечами от неприятного тревожного ощущения, кто-то может наблюдать за ним, угрожать ему, настораживала принца.