Сумерки
Шрифт:
Он чувствовал желание.
Человеческое желание. Вампиры этого не чувствуют. Все это сводилось к потребности в крови, всегда только крови….
Но он чувствовал это.
Он знал, почему, тоже. Аура Елены. Кровь Елены. Она вернулась с кое-чем более существенным, чем крылья. И хотя крыльев больше нет, этот новый талант, казалось, постоянен.
Он осознал, что прошло очень много времени с тех пор, как он испытывал это, и поэтому он, возможно ошибается. Но он так не думал. Он думал, что аура Елены способна заставить
Он наклонился, насколько позволяло пространство Феррари.
– Елена, есть кое-что, что я должен тебе сказать.
– о Мэтте?- Она обратила на него простой умный взгляд.
– Нэт? Нет, нет. Это о тебе. Я знаю, ты была удивлена, что Стефан оставил тебя на попечении кого-то как я.
В Феррари было тесно, и он чувствовал тепло ее тела.
– Да, была,- просто ответила она.
– Ну, это может иметь некоторое отношение к -
– Это могло иметь некоторое отношение, как мы решили, к тому, что моя аура дает даже старым вампирам jigsies. Ныне из-за этого мне нужна сильная защита, как сказал Стефан.
Дамон не знал, что такое jigsie, но он был готов благословить их , чтобы объяснить леди деликатную вещь.
– Я думаю, - осторожно начал он, - все, чего Стефан хотел бы для тебя – это защита от злых сил всего земного шара, и прежде всего, что никто не может принудить тебя к, гм, к jigsy, если ты не захочешь.
– А сейчас он покинул меня - как эгоистичный, тупой, идеалистичный идиот, разыскивая всех людей, кто мог бы хотеть jigsy меня.
– Согласен, - сказал Дамон, тщательно скрывая ложь о добровольном отъезде Стефана.- И я уже пообещал, какую защиту я предоставлю. Я действительно приложу все усилия, Елена, чтобы видеть, что никто до тебя не доберется.
– Да,- сказала Елена, - но тогда кое-что как это,- она сделала маленький жест вероятно, имея в виду Шиничи и все проблемы, связанные с его прибытием,- доберется, и никто не сможет с этим что-то поделать.
– Правда,- ответил Дамон. Он должен был встряхнуться и вспомнить, какова его реальная цель. Он был сдесь для… ну, он не был на стороне Святого Стефана. И это было проще простого.
Здесь была она, расчесывала свои волосы…симпатичная справедливая дева сидела и расчесывала волосы…солнце на небе не было таким золтым (Здесь, вероятно, речь идет о какой-то народной песне)… Дамон сильно встряхнулся. С каких это пор он увлекся старым английским фольклером? Что с ним не так?
Чтобы что-то сказать, он спросил:
– Как ты себя чувствуешь?- как только это произошло, она поднесла руку к горлу.
Она сгримасничала.
– Неплохо.
И это завтавило их взглянуть друг на друга. А потом Елена улыбнулась, и Дамон улыбнулся в ответ, сначала легким движением губ, а потом полной улыбкой.
Она была…черт возьми, она была всем.
– Мы можем чуть-чуть прогуляться?- спросил он, и зазвонили колокольчики, трубы заиграли фанфары, пошел дождь из конфетти и выпустили голубей…
Короче говоря, она ответила:
– Хорошо.
Они выбрали небольшой путь от поляны, который выглядел просто для привыкших к темноте вампирских глаз Дамона. Он не хотел, чтобы она слишком много ходила. Он знал, что ей все еще больно, и что она не хочет, чтобы он узнал об этом или баловал ее. Что-то внутри него сказало: «Хорошо, тогда, подожди, пока она не скажет, что устала и помоги ей сесть».
И что-то еще, не поддающееся его контролю, подпрынуло в нем, когда она споткнулась, и он поднял ее, извиняясь на разных языках, и вообще вел себя как дурак пока не посадил ее на удобную деревянную скамейку и не укрыл ее ноги легким одеялом. Он добавил:
– Скажи мне, есть ли что-то -что угодно - что ты хочешь?- он случайно направил ей обрывки своих мыслей о возможных вариантах, например, стакан воды, он сидящий рядом с ней, или слоненок, которого он видел ранее в ее мыслях, и который очень ей нравился.
– Мне очень жаль, но я сомневаюсь, что я могу достать слона,- сказал он, стоя на коленях, ставя скамеечку для ног, чтобы ей было удобнее, когдапоймал ее случайную мысль: что он не столь отличен от Стефана, каким пытался казаться.
Никакое другое имя, возможно, не заставило его сделать то, что он сделал тогда. Никакое другое слово, или понятие, не могло произвести на него такой эффект. Одеяло было отброшено, скамеечка для ног исчезла, и он склонил тоненькую, как у статуи, шею Елены, так, что она была полностью выставлена ему.
– Отличие, говорил он ей, между мной и моим братцем в том, что он все еще надеется каким-то образом попасть на небеса. Я не такой дурачок, чтобы ныть о своей судьбе. Я знаю свой путь. И я, - он улыбнулся ей, обнажая вытянувшиеся клыки, - не собираюсь жалеть об этом.
Ее глаза округлились - он поразил ее. И поразил ее непреднамеренным, честным ответом. Ее мысли были направлены к нему:
« Я знаю - и мне это тоже нравится. Я хочу то, что хочу. Я не так хороша как Стефан. И я не знаю-»
Он был восхищен.
– Чего ты не знаешь, дорогая?
Она только покачала головой, закрыв глаза.
Чтобы выйти из тупика, он зашептал ей на ухо:
– А что насчет этого, то тогда:
Скажи, что я наглый,
И скажи, что я плохой,
Скажи, ты тщеславна-
Я более тщеславен,
Но ты Эриния, просто добавь, что я поцеловал Елену. (В древнегреческой мифологии богини мести. В римской мифологии им соответствуют фурии)
Ее глаза широко распахнулись.