Сумерки
Шрифт:
Мередит покачала головой, смотря вдаль сквозь ветровое стекло,
– Не Стефана.
Метт понял, что она имеет ввиду. Стефан приехал к церкви святого Фелла, чтобы воссоединиться с миром людей, а не для того, чтобы потянуть человеческую девушку за собой, в неизвестность.
– Ты права, - ответил он, - Я тоже думал о подобном. Она и Стефан, возможно, смогли бы найти способ жить здесь, вместе, в спокойствии. Ну, или поблизости отсюда… Это все из-за Дамона. Он приехал, чтобы взять Елену против ее воли, и все поменялось.
– И теперь Элена
– прокричала Бонни.
– Зачем? Для чего Дамон начал все это?
– Стефан однажды сказал мне, что он любит вмешиваться в разные события из-за скуки. На сей раз это, вероятно, началось из-за ненависти к Стефану, - ответила Мередит.
– Но сейчас мне жаль, что на этот раз он, похоже, действительно оставил нас в покое.
– Какое это теперь имеет значение?
– билась в истерике Бонни.
– Ну пусть это была ошибка Дамона. Меня это уже не волнует! Чего я действительно не могу понять - что от этого изменится?
– Нельзя войти в одну и ту же реку дважды. Или даже однажды, если ты - достаточно сильный вампир, - проговорила Мередит глухим голосом. Никто не засмеялся. Тогда она добавила очень мягко,
– Возможно, ты спрашиваешь не того человека. Возможно, Елена - тот человек, который мог бы ответить тебе, что должно измениться, если она помнит, что случилось с ней там, на Другой Стороне.
– Я не подразумевала, что все действительно должно измениться…
– Но изменится, - сказала Мередит задумчиво и еще более мягко.
– Разве ты не видишь? И в этом нет ничего сверхестественного. Это жизнь. Все должно меняться…
– Я знаю! У Мэтта есть футбольный кубок школы, ты собираешься в колледж, а затем, вероятно, выйдешь замуж! Потом у тебя появятся дети!
– Бонни сказала это так, словно это было чем-то неприличным.
– Я же собираюсь застрять в среднем колледже навсегда. Все вы повзрослеете, забудете о Елене со Стефаном… И обо мне.
– закончина она тоненьким голоском.
– Эй, - Мэтт всегда был защитником хрупких и более слабых. И даже сейчас, когда он думал только о Елене - задавался вопросом, сможет ли он когда-нибудь избавиться от воспоминаний об этом поцелуе - он вдруг обратил внимание на Бонни, которая казалась сейчас такой маленькой и хрупкой.
– О чем это вы говорите? Я собираюсь вернуться после колледжа домой и жить здесь. Вероятно, я и умру прямо здесь, у Церкви Фелла. И буду думать о тебе. Если ты, конечно, не против.
Он поглаживал руку Бонни, и она не уклонялась от его прикосновений, как от рук Мередит. Она наклонилась к нему и положила голову ему на плечо. Когда она вдруг слегка вздрогнула, он, не раздумывая ни секунды обвил ее своей рукой.
– Мне не холодно, - сказала Бонни, не делая попыток сбросить его руку.
– Сегодня вечером довольно тепло. Я только…Мне не понравилось, когда ты сказал «я вероятно умру», как будто ждешь этого!
– Мэтт, смотри!
– Стоп!
– Мэтт нажал на тормоза, проклиная все подряд, обеими руками
– Держитесь!
– завопил Мэтт, поскольку автомобиль потерял управление, шины взвизгнули, затем машина буквально развалилась на части, застряв в канаве, а бампером влетев в дерево.
Когда все замерло, Мэтт резко выдохнул и ослабил смертельную хватку на руле. Он начал было поворачиваться к девушкам и замер. Он шарил в темноте, пытаясь включить свет, но то, что он увидел, заставило его вновь застыть без движения.
Бонни, как и всегда в моменты огромных потрясений, повернулась к Мередит. Ее голова лежала у нее на коленях, руками она вцепилась в рубашку подруги. Сама Мередит сидела, сильно откинув назад голову, ее ноги вытянулись вперед до пола под приборной панелью. Все ее тело было сильно отклонено назад на сидении, руки же упирались в Бонни, с силой прижимая ее к коленям.
Пробившая окно, узловатая, подобно широкому копью в цепкой руке, ветвь гигантского дикого дерева упиралась прямо в шею Мередит, более низкие ветви были поверх маленько тела Бонни. Если бы ремень безопасности не позволил ей пригнуться, если бы она не бросилась вниз, если бы Мередит не держала ее…
Мэтт смотрел прямо на расколотый и узловатый, но очень острый конец копья. Если бы его собственный ремень безопасности позволил ему наклонится вниз…
Мэтт мог слышать свое собственное затрудненное дыхание. Запах зеленой ели заполнил весь автомобиль. Он даже мог почувствовать большую концентрацию этого запаха там, где более молодые ветви преломились и источали сок.
Очень медленно Мередит потянулась пальцами, чтобы сломать острый прут, указывающий ей прямо в горло, словно стрела. Она не смогла это сделать. Оцепенев, Мэтт потянулся к ней, чтобы помочь. Но хотя прут был не намного толще его пальца, он был очень жестким и не гнулся.
«Как будто он припаян к дереву» - ошеломленно подумал он.
– «Но ведь это смешно. Это - живое дерево, я могу чувствовать его ветки и его запах.»
– Ой.
– Могу я, пожалуйста, встать?
– спокойно спросила Бонни. Ее голос приглушенно прозвучал с колен Мередит.
– Пожалуйста. Прежде, чем ЭТО схватит меня. Оно хочет этого.
Мэтт смотрел на нее, пораженный, и поцарапал щеку одной из иголок расколотой ветви.
– Но ЭТО не собирается трогать тебя, - он крутился и изворачивался, пытаясь вслепую снять ремень безопасности. Почему у Бонни вдруг появилась та же мысль, что и у него: что эта ветвь похожа на огромную, изогнутую, косматую руку? Она ведь даже не видит ее.
– Ты знаешь, что оно этого хочет, - прошептала Бонни, ее тело слегка подрагивало. Она откинулась назад, пытаясь снять ремень безопасности.