Сумерки
Шрифт:
Пока она подробно пересказывала пророчество Бонни, Бонни отвела Елену в ванную комнату и помогла ей переодеться в шорты, которые ей подошли, и небесно-голубой топ, который почти подошел, но был лишь немного длинноват.
Цвет превосходно подчеркивал спутанные, но все еще прекрасные волосы Елены, а когда Бонни попыталась помочь ей взять в руки зеркальце, которое она принесла - осколки старого зеркала все уже были убраны - Елена выглядела смущенной, как щенок, которому показали его собственное отражение. Бонни продолжила держать зеркальце перед ее лицом, и Елена заглядывала в него то
Бонни осталось довольствоваться только тщательным расчесыванием этой спутанной золотой массы, с которой Стефан, безусловно, не знал как справляться. Когда, наконец, волосы Елены стали гладкими и шелковистыми, Бонни с гордостью вывела ее в комнату, чтобы похвастаться перед остальными
И сразу же пожалела. Эти трое были глубоко поглощены, казалось, очень мрачным разговором. С неохотой, Бонни отпустила Елену, которая буквально порхнула на колени к Стефану, и сама присоединилась к беседе.
– Конечно, мы понимаем, - говорила Мередит - Даже перед тем, как Кэролайн сошла с ума, какой еще другой выбор там мог быть, в конце концов? Но…
– Что еще за «что там за другой выбор»?
– спросила Бонни, когда села на кровать Стефана позади него, - О чем вы говорите, ребята?
Была долгая пауза, а затем Мередит встала и положила руку на Бонни.
– Мы говорили о том, почему Стефану и Елене нужно покинуть Феллс-Черч - нужно уехать подальше.
Сперва Бонни никак не среагировала - она знала, что она должна что-то почувствовать, но она была слишком шокирована, чтобы допустить это. Когда речь вернулась к ней, единственное что она услышала, был ее глупый вопрос - Уехать? Почему?
– Ты видела почему - здесь, вчера, - произнесла Мередит, ее темные глаза наполнились болью, на ее лице в кои-то веки отразилось неконтролируемое страдание, которое она должно быть чувствовала. Но в тот момент никакие страдания не значили для Бонни больше, чем ее собственные.
И сейчас это пришло, как лавина, которая засыпала ее раскаленным снегом. Льдом, который горел. Она достаточно долго пыталась выбраться из этого, чтобы сказать:
– Кэролайн ничего не сделает. Она подписала клятву. Она знает, что нарушить ее - особенно когда - когда вы-знаете-кто подписал ее, тоже…
Мередит, должно быть, рассказала Стефану про ворону, потому что он вздохнул и потряс головой, нежно отталкивая Елену, которая пыталась заглянуть ему в лицо. Она ясно осознавала несчастье в группе, но так же ясно она не могла понять, что послужило тому причиной.
– Последний человек, который должен быть рядом с Кэролайн - так это мой брат, - он раздраженно откинул с глаз темные волосы, как будто они напомнили ему, насколько они с ним были похожи.
– И я также не думаю, что угроза Мередит насчет девушек из женского клуба сработает. Она слишком далеко зашла в темноту.
У Бонни внутри все сжалось. Ей не нравились мысли, которые вызвали эти слова: зашла в темноту.
– Но… - начал Мэтт, и Бонни поняла, что он чувствовал то же самое, что и она - потрясение и дурноту, как будто они оба пытались прийти в себя после дешевой вечеринки.
– Послушайте, - скзазал Стефан, - есть и другая причина, по которой мы
– Какая другая причина?
– медленно произнес Мэтт. Бонни была слишком подавлена, чтобы говорить. Она думала об этом, где-то глубоко в подсознании. Но каждый раз она отгоняла от себя эти мысли.
– Я думаю, Бонни это уже поняла, - Стефан посмотрел на нее. Она посмотрела на него в ответ глазами, затуманенными от слез.
– Феллс-Черч, - медленно и печально объяснял Стефан, - был построен на пересечении линий лэй (*ley - хоть убейте, не знаю как это перевести:( *). Линий необузданной Силы в земле, помните? Я не знаю, было ли это намеренно. Знает ли кто-нибудь, что Смоллвуды имели отношение к местоположению?
Никто не знал. В старом дневнике Онории Фелл не было ничего о выборе этого места для основания города семьей оборотней.
– Ну, если это и была случайность, то очень несчастливая. Этот город - я должен сказать, точнее городское кладбище - было построено прямо над тем местом, где пересекается множество линий лэй. Вот почему это место стало маяком для сверхъестественных существ, плохих… или не настолько плохих.
– Он выглядел смущенным, и Бонни поняла, что он имел в виду себя.
– Я был притянут сюда. Так же, как и другие вампиры, вы знаете. И с каждым, имеющим Силу, кто приходил сюда, этот маяк становился сильнее. Ярче. Привлекательнее для других людей, обладающих Силой. Это порочный круг.
– И в конце концов, некоторые из них собираются увидеть Елену, - сказала Мередит, - Это такие люди, как Стефан и Бонни, но есть и другие… Когда они видят Елену…
Бонни почти расплакалась от этой мысли. Ей показалось, она увидела снегопад из белых перьев, каждое из которых медленно кружилось и падало на землю.
– Но… она не была такой, когда она впервые пробудилась, - медленно и упрямо сказал Мэтт.
– Она разговаривала. Она была нормальной. Она не летала.
– Разговаривает или не разговаривает, ходит или летает, но она все равно обладает Силой, - ответил Стефан, - достаточной, чтобы свести с ума обычных вампиров. Настолько свести с ума, что они могут навредить ей, чтобы заполучить эту Силу. Но Елена не убивает и не может ранить. По крайней мере, я не могу представить, чтобы она это делала. На что я надеюсь, - сказал он, и его лицо потемнело - так это, что я смогу забрать ее туда, где она будет в безопасности.
– Но ты не можешь забрать ее, - сказала Бонни, и она могла услышать завывания своего собственного голоса, будучи не в силах контролировать его.
– Разве Мередит не рассказала тебе о том, что я тогда произнесла? Она собирается пробудиться! И мне и Мередит нужно быть с ней для этого!
«Потому что после этого мы так или иначе не будем там». Внезапно это фраза обрела смысл. И это было даже хуже, чем «вообще-нигде-не-быть».
– Я не думал забирать ее, по крайней мере, пока она не станет нормально ходить, - сказал Стефан и удивил Бонни тем, что быстро обнял ее рукой за плечи. Это было похоже на объятие Мередит, такое же родственное, только более сильное и недолгое.
– И вы не представляете, как я рад, что она собирается пробудиться. И что вы хотите быть с ней и поддержать ее.