Стылый ветер
Шрифт:
Может быть, он устроил ей что-то вроде проверки – попробует ли она проникнуть в запертую комнату, осмелится ли... Она не осмелилась. Да и зачем? День прошел в размышлениях и томительном ожидании неизвестно чего. То она начинала бояться приезда инквизиции, то слышала за запертой дверью чьи-то шаги, то в прошедшем мимо окна крестьянине ей чудился Ахмет, Хорват или даже толстяк Франко.
Пару раз она зашла в гости к тетке Томаса. Говорить с ней было скучно и тошно, тем более что в комнате неизменно присутствовал Томас. Он шевелил своими усами, как таракан, и сверлил
Утром семнадцатого октября ее разбудил Цебеш. Следом появился Томас с парным молоком, хлебом, куском соленого сала и какой-то зеленью. После плотного завтрака все разбежались по своим делам, и Ольга решила, что неплохо ей было бы умыться. Самой натаскать и подогреть воду – это было нетрудно. Тем более что она никуда не спешила и могла потратить на это хоть весь день.
После второй ее ходки к колодцу ей нанес визит Томас.
– Зачем вам, фройлен Мария, столько воды? – спросил он с порога.
– А зачем вы следите за мной?
– Хозяин велел, я и слежу. Зачем вы ходите на колодец? Вот, еще собрались. – И он указал пальцем на приготовленные для новой ходки ведра, словно уличил ее в каком-то страшном грехе.
– Помыться я собралась. Хотелось бы целиком, в горячей ванне. Ну нет ванны, так хоть частями, в этих кадушках... Или сможешь достать ванну?
– Отчего же? – Томас широко улыбнулся. – Есть у меня большая бочка. Целиком в нее можно... Принести, что ли?
– Да уж, изволь.
Ольга снова взялась за ведра.
– Только не жди, что я буду воду таскать. Я все ж таки кучером у хозяина, а не слугой.
– Ладно, ладно. Неси свою бочку. Только обещай, что не будешь подсматривать за мной, пока я моюсь.
– Больно надо, – пожал плечами Томас.
– Так хозяин же велел тебе следить за мной, – поддразнила его Ольга.
– И то верно! – Он заскреб свой давно не бритый подбородок, обдумывая сложившуюся ситуацию, и через несколько секунд томительного молчания, хмыкнув в усы, махнул рукой. – Ладно. Как мыться начнешь, я отвернусь. Это позволительно вроде.
– Не отвернешься, – покачала головой Ольга. – Пялиться будешь. Обмануть меня решил, да только врать-то не умеешь. Даже следишь за мной так, что за версту заметно.
– Ох, можно подумать, голых баб я не видел! – взвился уличенный Томас, но увидел, что Ольга обиженно сжала губы. – Ладно. Пусть... Вот, чтоб мне треснуть! Христом Богом клянусь, не буду смотреть! – Томас решительно перекрестился. – Теперь веришь?
– Теперь верю.
– Ну, так я пойду принесу тебе бочку.
Опять заскрипело колесо, и колодезное ведро плюхнулось в воду.
– Вам помочь, фройлен?
Она вздрогнула, узнав знакомый голос. Сердце забилось быстро-быстро, кажется, прямо у горла. Схватившись за колодезную цепь, чтобы не упасть, обернулась:
– Ахмет... Все-таки нашел меня.
Он улыбнулся сквозь приклеенную кудлатую бороду и начал крутить ворот.
– Не передумала еще с нами бежать?
– Нет,
– Потом. Все потом. Я здесь со вчерашнего вечера. Тот усатый все время следит за тобой, и Цебеш, и еще толстая фрау, в доме которой он ночует. Сейчас никто из них нас не видит, вот я и подошел... Слушай и запоминай. Мы поселились в домике у дороги. Поверни голову направо... Вот этот, с высоким забором и большим медным кольцом на калитке. Подойдешь к калитке и постучишь так... – Он поднял ведро с водой и постучал по нему. – Запомнила? Ночью. После захода солнца. Когда точно, сама решай, как тебе будет удобнее. Сможешь уйти от них незаметно?
– Не знаю. Да, наверное.
– Всю ночь мы будем тебя ждать. Если не получится уйти тихо, незаметно, то лучше не рискуй. Если ты не придешь, придется разговаривать с Цебешем по-другому. Ночью или потом, если вдруг начнется стрельба, падай ниц и не шевелись.
– Ахмет... Помнишь, я говорила тебе о василиске? Цебеш нашел яйцо черного петуха, и теперь его высиживает жаба. Он выведет это чудовище, очень скоро.
– Мне плевать на Цебеша. Главное, чтобы с тобой все было хорошо. Ты все запомнила? Ночью, выстукиваешь у калитки. – Он снова повторил условный стук. – Тебя встречу я, Ду или Тэрцо.
– Я хочу выкрасть у него яйцо. Я теперь смогу, я осмелюсь. Нельзя допустить, чтобы...
– Ну хорошо, попробуй. Только не рискуй понапрасну. – Он разлил воду из колодезного ведра в ее деревянные ведерки и поклонился, приподняв над головой широкополую соломенную шляпу. – Жду тебя, как стемнеет. Теперь иди, а то нас вместе заметят.
«Неужели все кончится так просто... – подумала Ольга, глядя на удаляющуюся спину Ахмета. – Бросить Цебеша и его безумный план к чертовой матери и бежать куда-нибудь с Ахметом! Куда угодно, хоть на край света!
Мистика. Предназначение. Путь. Все это детские сказки. Труха, которой Цебеш забивал мне голову, чтобы заставить меня подчиняться... Неужели он сам во все это верит? Главное сейчас – не подставить Ахмета и его друзей. Дождаться ночи и тихо уйти... Я удачно поймала Томаса на слове. Купаться буду, когда стемнеет. Он религиозный человек, настоящий фанатик, раз служит Цебешу. Такой не станет нарушать своей клятвы. Перестанет за мной смотреть, и я тихонько... Вот тут и забор шатается. Протиснуться можно.
Еще три ходки за водой. Потом поставлю котел на огонь – буду греть. Сперва постираю какую-нибудь ненужную ерунду. Повешу сушиться. Пусть думают, что мне не в чем сбежать... Скорее бы вечер. Надо найти где-нибудь ломик. Такой тонкий, чтобы подсунуть его под прибитую Цебешем к двери скобу, и достаточно длинный, чтобы, воспользовавшись им как рычагом, выдрать эту скобу из двери вместе с замком.
Например, кочерга... Пролезает. Не знаю, хватит ли у меня сил, чтобы все это выломать быстро и без лишнего шума. Только бы Цебеш сегодня снова ночевал не здесь, а у своей вдовушки».